Почистив зубы, я умылась ледяной водой, пытаясь смыть остатки тяжёлого сна. Накинув старую, потрёпанную кожаную куртку, что пахла дымом и прошлым, и небрежно заколов волосы в пучок, я выпорхнула из дома.
Выйдя из подъезда, я вдохнула полной грудью. Осенний, почти зимний воздух обжёг лёгкие, но был пьяняще чист. Быстрым шагом, почти бегом, я двинулась в сторону парка.
Подойдя ближе, я заметила его издалека. Микаэль сидел на скамейке, сгорбившись, и скучающе разглядывал свои ботинки. Для меня было эксцентрично и странно видеть его без привычной лучезарной улыбки. В такие моменты он казался загадкой — тёмной и молчаливой, и мне всегда было интересно, что же таится в глубине его души.
Лёгкий ветер трепал его русые пряди, а глаза, поднятые к солнцу, блестели, словно две капли утренней росы. Я простояла в отдалении несколько минут, просто любуясь этой картиной. И вдруг он плавно повернул голову в мою сторону. На его лице тут же расцвела улыбка — широкая, искренняя, до самых ушей. Он поднялся со скамейки, и я, не раздумывая, ускорила шаг, бросившись в его крепкие, надёжные объятия.
Он всегда был так нежен со мной. Да, именно со мной. Его окружал рой девушек, с которыми он был обходителен и мил — но лишь в силу своего воспитания. А в наших объятиях я всегда чувствовала ту самую, сокровенную искренность, которую он не показывал больше никому.
Микаэль, не скрывая улыбки, но с привычной едва уловимой насмешкой в голосе, произнёс:
— Надо же, сегодня ты почти вовремя. Неужели часы сломались? Или, может, я ещё сплю?
Я фыркнула и легонько толкнула его в плечо.
— А ты бы лучше спасибо сказал, что я вообще пришла.
Затем, оглядев почти пустую аллею, спросила:
— А где наши девочки? Опять затерялись?
Выражение лица Микаэля стало сложным — в нём читалось и раздражение, и скрытое удовольствие.
— Софию позвали на срочное интервью. Елена же внезапно обнаружила, что обязана помочь отцу с переездом. Так что, — сделал он театральную паузу, — терпеть тебя придётся мне одному. Постарайся хотя бы сегодня не строить из себя противозу.
Первое, что пронеслось в голове после его слов: «Как бы я ни издевалась над ним, какую бы дурь ни несла — он всё равно тут. Терпит. Как пёс, которого пнули, а он всё равно виляет хвостом и лезет облизывать руки. Ну что ж, это его выбор.»
Я встретила его взгляд, в его глазах читалась всё та же глупая, собачья преданность.
— Я так понимаю, сегодня мы будем делать всё, что я хочу, — с невероятно уверенным тоном произнесла я.
Микаэль улыбнувшись, закинул свою руку мне на плечи, и неспешным шагом мы двинулись в неизвестном направлении. Я не понимала, что происходит, и тут он вымолвил:
— Мы обязааательно... — язвительно протянул он это слово, — будем делать всё, что ты захочешь. Но для начала мне надо сделать одно дело.
Не расспрашивая его больше ни о чём, мы молча шли почти в обнимку по усыпанному листвой парку.
Пройдя пару километров, я изрядно выбилась из сил. Дыхание сбилось, в боку заныла знакомая колющая боль. Я никогда не отличалась выносливостью; моё тело больше было приспособлено к побегам на короткие дистанции, чем к долгим прогулкам.
В голове, как назло, поплыли тягучие воспоминания: вот они, родители, почти насильно тащат меня в ту самую школу... Что вообще у них тогда в головах творилось? Руша все свои же принципы, они, маловеры до кончиков пальцев, вдруг выбрали для меня именно это — душное, пропахшее ладаном и строгостью заведение. Я до сих пор чувствую тот леденящий ужас, что гнал меня прочь от отца Александра. Не пробежав и десяти шагов по скользкому кафелю, я уже падала, давясь собственным сердцебиением, а его тяжёлые шаги настигали меня...
Не дав мрачным мыслям полностью затянуть себя, я споткнулась о свою же ногу. «Ну конечно, корова неуклюжая», — с горькой усмешкой пронеслось в голове.
Микаэль тут же встрепенулся, его рука инстинктивно сжала моё плечо крепче. В его глазах мелькнула знакомая паника — он уже представлял, как ловит меня на лету.
— Мел, ты в порядке?
Мою голову разорвало от гадких слов, что вертелись на языке. Какой, к чёрту, порядок, если этот идиот тащит меня бог знает куда пешком, когда можно было доехать на автобусе за пять минут? Но вместо привычной колкости я, к собственному удивлению, выдохнула и довольно спокойно ответила:
— Да... Но я очень устала. Куда мы так долго идём?
Микаэль лишь улыбнулся, и в его улыбке было что-то тайное.
— Да ладно тебе, соберись. Осталось совсем немного.
И вот, дойдя до конечной точки, мы оказались у ряда старых, затхлых гаражей. У некоторых ржавые ворота висели на последних петлях, крыши проседали, и всё вокруг было испещрено потрескавшимися граффити. Место больше походило на руины, пристанище для бродяг и ветра, завывающего в щелях.