ПРОЛОГ
ВНИМАНИЕ!
Все герои и события, описанные в этой книге, вымышлены.
Любое совпадение случайно.
Настоящее
Я забыла как ходить без оков на ногах, без жалобного звона при каждом движении. Эта стальная тяжесть стала моей основой. Сто шестьдесят два звена, измеряющие мою свободу. Сто шестьдесят два звена — это двадцать три шага моего настоящего.
Металический браслет решили надеть мне на левую ногу. Потому что от сердца. Так они хотели напоминать о причине, из-за которой я оказалась здесь. Кровавая ссадина вокруг оковы не заживала и досаждала мукой, которую я заслужила.
Ведь это был мой выбор. Когда-то давно я сделала его и не скрыла. И теперь молчаливо принимала все виды пыток и медленных казней.
Но если бы научились считывать переживания, которые живут в сердцах, то физическая боль утратила бы силу и влияние. Ведь такие страдания беспощадно разрушают души.
Сто шестьдесят два звена моей жизни. Двадцать три шага моей обреченности. Я не помню как пахнет трава, как выглядит бескрайнее небо, как ветер путается в волосах. Не помню дождя. Забыла снег. Я не видела солнце с прошлой жизни.
Разве это важно? Когда помнишь, почему ты здесь. Помнишь каждое слово, каждое движение и каждую мысль, которая привела к этому.
Я хранила эти воспоминания. Перебирала их каждые секунды отмеренной жизни. Боялась что-то забыть. И радовалась, что боль от браслета напоминала о прошлом. О том, почему я здесь.
Все в мире имеет цену. Мы платим за все. Чаще всего эти суммы не измеряются материальными ценностями. Чтобы получить знания, мы платим любимым делом. Завоевываем любовь, тратя время и свободу. Мы рожаем детей в страшных муках и переживаниях.
В человеческой жизни все, как в гипермаркете. Цена того, чего больше всего хочется, выше остальных. И самый дорогостоящий товар — счастье. За него мы готовы заплатить жизнью. Увы, не всегда своей.
Так было со мной. За свое счастье я заплатила жизнями. Миллионов людей. Невинных, добрых, молодых, совсем юных. Я поступила эгоистично. Я могла все изменить. Могла их спасти и все закончить. Но не сделала этого.
Я выбрала счастье.
Теперь, все что осталось — это сто шестьдесят два звена моих воспоминаний. Двадцать три шага заслуженных страданий.
ЧАСТЬ 1 Доброволец ГЛАВА 1 Чёрный мир
«Я считаю, что все, кто наживается на войне
и кто способствует ее разжиганию, должны быть расстреляны
в первый же день военных действий доверенными
представителями честных граждан своей страны,
которых они посылают сражаться»
Эрнест Хемингуэй
из предисловия к книге «Прощай, оружие!»
Три года назад
Взмах. Свист. Удар. Боль. Взмах. Свист. Удар. Боль.
Снова взмах.
Опять свист, очередной удар и жгучая боль.
Я потерял счёт времени.
Он затерялся в паутине муки. Возможно, меня пытают всего лишь час. Но подозреваю, что уже пошла вторая неделя.
Нет сил поднять голову или просто открыть глаза. Веки опухли, а во рту прижился вкус собственной крови. И это единственное, что я чувствовал за эти бесконечные дни.
Истязали мое тело лучшие садисты элитного подразделения армии, которой я отдавал присягу.
Меня били, топили, жгли током и огнём. Мою кожу протыкали гвоздями и ржавыми иглами, резали и рассекали.
Я потерял счёт пыткам. Их разнообразие пугает, но уже не меня.
Лишь шрамы расскажут мне о них. Вернее, рассказали бы, останься я в живых. Смерть скоро заберёт мои воспоминания и унесёт вдаль, где я буду расплачиваться за то, что слишком хорошо умею воевать. Если, конечно, существует ад. Ибо каким ужасным он должен быть, чтобы переплюнуть вот это?
Сознание беспощадно возвращалось ко мне. Я гнал его, отрекаясь от реальности, которая приносили боль и предательскую жажду сдаться.
В закрытые глаза пробивался свет, но не похожий на тусклые лампы камеры пыток.
Я почувствовал, что проснулся. Но где же боль? В голове такая легкость, мысли не угнетают, обреченность такая несущественная.
Все ясно. Меня накачали наркотиками.
Зачем? Придумали какую-то новую пытку?
Да, вероятней всего.
Я разлепил веки. Вместо подвальной камеры, перед глазами предстала скромно обставленная комната, освещенная ярким дневным солнцем. Я лежал не на сырой земле, пропитанной кровью и мочей прежних обитателей, которые уже отправились в небытие, а на узкой кровати.
Проморгав несколько раз, я попытался пошевелить руками, но ничего не получилось. Чувство такое, будто их залили свинцом или забетонировали.
Осмотрел себя, но мог шевелить только глазами. Грудь и плечи были обмотаны бинтами, которые уже изрядно пропитала кровь. Насквозь.