—Потому что мужчины склоны к преувеличенному пессимизму, - подавляя яростные угрызения совести, ответила я.
Лейтенант Даниэль Пакош уделял мне знаки внимания еще до войны, и частенько захаживал в гости, будучи другом и однокурсником брата. Он весьма хорош собой, с копной светлых волос и ямочками на щеках, когда улыбался. Отец всегда хвалил его рвение к учебе и офицерскому званию.
Даниэль перестал улыбаться и сделал еще шаг ко мне:
—Да, мы способны на это. Особенно, если по уши влюблены. Вивьен, ты обещала мне танец. Помнишь?
Помню. Вот поэтому и хотела сбежать.
Однако, все-таки, вложила ладонь в его протянутую руку.
Он вновь улыбнулся и повел меня в центр танцующих пар. Как специально, заиграла медленная мелодия.
По нему вздыхали почти все местные барышни. Явно, открыто и без стеснения. Но казалось, он не замечал никого, кроме меня.
Но отчего же такое основательное подозрение, что замечает он не мою личность, а все то, что предлагает моя фамилия и звание отца?
—Ты грустишь. Почему? - уже обнимая меня в танце, поинтересовался он.
—Я думаю, сейчас все грустят. Это общая грусть, которая пришла в наши мысли с войной.
—Ты права. Но уныние - это тоже наш враг, с ним победу одержать сложнее.
—Мы отступаем, - прошептала я. — Почему нет подкрепления? Где солдаты Ольма? Где армия Цезаря Власто? Где их хваленые стратеги? Почему они так агрессивно выступали против Кайзера, а теперь спокойно смотрят, как мы теряем наши земли?!
Лейтенант Пакош вздохнул. Я увидела как от этого движения, блеснули награды на его мундире цвета. Кажется, что он сам задавался этими вопросами. И также злился, не услышав ответов.
— Это временно. Так нужно.
Его деловитый тон должен был меня успокоить. Но я слишком хорошо знала военных. Выросла среди них. И таким меня не проведешь.
Однако Пакош — не тот, кто расскажет мне все фронтовые тайны и сплетни. Он верен своему делу и присяга для него — не пустая традиция.
Даниэль воспользовался моей задумчивостью и чуть ближе притянул к себе, словно призывая поднять лицо.
Но я притворилась, что не поняла намека, и продолжала смотреть на его гладковыбритый подбородок, который расположился как раз на уровне глаз.
—Я слышала, что сюда прибыли генерал Копп и Черный Полковник?
—Не называй его так, прошу! - застонал он, внезапно раздражаясь. —Все эти пафосные прозвища делают ему честь!
Я виновато закусила губу. Так все его называют.
—Я также слышала, — быстро сменила тему я, - что мой брат завтра отправляется в разведку. Это правда?
На этот раз Даниэль не торопился отвечать и мне пришлось заглянуть ему в глаза.
—Он сам должен тебе рассказать. Не я. И если будет на это разрешение.
—Значит, это правда, - вздохнула я и устремила взгляд поверх его плеча. —Мне остается только молиться.
Рука Даниэля сжала мою ладонь, и я оказалась прижата к нему вплотную.
—Тогда у меня будет к тебе просьба, Вивьен.
Я снова подняла лицо к офицеру.
—Произнеси молитву и за меня!
Он пойдет вместе с ним!
Я прерывисто вдохнула, и прохрипела:
—Обещаю, Даниэль!
ГЛАВА 4 Без права на прошлое
С первых минут война учит спать чутко и недолго. Как только голова касается подушки, уже пора вставать. Два часа военного сна — равен семи часам мирного. Если где-то вдали услышишь ни с чем не схожий свистящий звук стравщиков, то сон мгновенно прерывается, даже когда разум обессилен, а тело обмякло от усталости. Их тихое жужжание подобно смертоносному новому виду гигантских ос, которые одним своим укусом-налетом, способны уничтожить поколение семей, целый квартал.
Мысли крутились в голове и прогоняли сон, пока я плелась из очередной палаты к раковине в туалетной комнате для медперсонала.
Я усердно мыла руки, пытаясь смыть не только невидимые бактерии, но и все дежурство.
—Наступление Черной армии Якоба Кайзера набирает обороты. После захвата Африки, он обратил свой взгляд на северную часть Европы, а именно - Финляндию, Швейцарию и Нидерланды…
Быстрая речь хладнокровного диктора звучала из динамиков радио, которые размещались на потолках каждой комнаты. В общих залах громкость была на максимуме, а палатах - наоборот.
— Знамен с грифоном становится все больше. Президент Цезарь Власто отдал распоряжение об эвакуации военных из Австралии. Но Америка попрежнему держит нейтралитет. Мухаммед Ойльм ведет переговоры с Китаем, но пока безрезультатно. Авин Баар продолжает вкладывать средства в сооружении второй великой стены вокруг территории Израиля и Палестины…
Продолжая мыть руки, я глянула на себя в зеркало. Обрезанные волосы были собраны в хвост, доходивший до плеч. Опухшие веки и темные круги под глазами, которые на исхудавшем и бледном лице стали казаться еще больше. Медицинская повязка сложилась на шее, где висел фонендоскоп. На левом плече крепилась рация, которая была у всех врачей. Черный прибор с тремя кнопками: «Вызов», «Прием», «SOS». Размером он чуть меньше спичечной коробки, крепился на тонком ремне, который обхватывал ключицу и проходил под рукой. Рация помогала всегда быть на связи, но от долгого ношения натирала кожу.