В просторной комнате под ярким искусственным светом лежал без сознания окровавленный солдат. Не сговариваясь, я и доктор Флеген подключали к нему аппарат, чтобы облегчить и стабилизировать его состояние.
— Паренхиматозное кровотечение. Класс три. Проявляется гипотензия, - докладывала я.
— Пульс?
— 130!
—Артериальное давление?
— 60!
Быстрые вопросы требовали таких же ответов. Нам ассистировали Анна и медбрат Антоний.
— Кровопотеря превышает тридцать пять процентов! Устраняем гиповолемию, нужно улучшить микроциркуляцию! — проговаривала Флеген: —Анна! Что с анализом?
— Вторая, положительная! - быстро отреагировала та.
— Подключаем систему для переливания! Крови недостаточно, добавляем плазму. - скомандовала Флеген. — Вивьен, останавливаем кровотечение!
— Подполковник сказал, чтобы мы не использовали анестезию, - промямлил Антоний.
— Да? - сосредоточенно прощупывая ребра пленного, уточнила Флеген. - Я ему тоже подброшу парочку советов во время боя.
Анна не сдерживалась и прыснула от смеха, подключая систему с плазмой.
— Так анестезию готовить или нет? - вопросительно поднял брови Антоний.
Я бросила на него красноречивый взгляд:
— Готовь, конечно. Мы лечим, а не пытаем.
— В точку, доктор Мессарош! - подметила Флеген.
Антоний хмыкнул и надел маску искусственной вентиляции легких на разбитое месиво вместо лица офицера.
Я принялась за работу. Ножевое ранение под левым нижним ребром оказалось особенно тяжелым.
—Органы целы, но кровотечение продолжается, - докладывала я.
Глубокая и неустанно кровоточащая рана. Еще бы несколько минут и его не спасти. Рваные края кожи опасно воспалились.
— Нужно вводить антибиотик! - сказала я. -Рана инфицирована.
— Запасы на исходе. Хватит только на два дня! - доложил Антоний.
— Черт! - вспылила Флеген. — Я попробую достать его раньше!
На смуглой коже чернорубашечника виднелись давно зажившие шрамы. Разных форм и размеров, как будто его часто истязали и до этого дня.
—Они совсем спятили! - охнула Флеген.
Я отвлеклась от процесса и бросила на нее взгляд. Марта прослушивала его легкие стетоскопом и тыкнула на левую часть груди. Там устрашающе зиял особенный шрам в виде грифона, готового к атаке — символ агрессивного и воинствующего движения, который возглавляет Черный Якоб.
— Припухшая и бугристая кожа… - изучала Флеген. — Она совсем недавно восстановилась. Этого солдата заклеймили совсем недавно. Чертовы мазохисты! Татуировки им уже мало!
Подавив новый приступ отвращения, я вернулась к его ране. Мимоходом замечая новые синяки и ссадины, что темнели на груди и животе. Их очень много. Его явно неустанно били, пока везли сюда. Но, судя по состоянию кожи, он же знал, что такое боль.
— Сломана кость седьмого ребра, - диктовала Флеген видеокамере на потолке, продолжая обследовать пациента. — И восьмого. Легкие не задеты.
Они причиняли ему сильную муку, но он так гордо возвышался над теми, кто его пленил.
— Так, состояние стабильное, - через сорок минут заключила Флеген.
Она отступила от постели комитаджа и сняла с себя маску.
— Мне нужно отчитаться в штабе. Действуем под грифом «Секретно». Это очень важно, слышите? Если растреплете кому-либо, вас отправят под трибунал. Я не преувеличиваю.
Мы все дружно закивали.
— Оставляю его на тебе, Мессарош.
Марта сжала мое плечо. Мы встретились с ней взглядом.
— Этот офицер очень важный! Не отходи от него. Но будь острожна.
— Да, я поняла.
Флеген отпустила меня и, снимая перчатки, обратилась к ассистирующему персоналу:
— Антоний, пробегись по палатам, потом расскажешь мне обстановку. На тебе все остальные пациенты.
—Да, доктор Флеген! - кивнул тот и вышел.
— Анна, обработай ссадины на лице комитаджа. От Вивьен не отходи. Ты сегодня с ней дежуришь.
— Принято, доктор Флеген!
Марта покинула операционную.
В комнате лишь звучал индивидуальный монитор контроля гемодинамики. Он отмерял пульс комитаджа, его артериальное давление, температуру тела и насыщение крови кислородом.
Мы переглянулись с подругой. За масками лиц не видно, но я заметила, что она мне улыбнулась.
— Нос не сломан, только рассечение глубокое, - приступила я к работе. — Швы не требуются.
— Похоже, что он красавчик! – заметила любвеобильная Анна. - И кого-то мне напоминает.
Я привычно слушала ее голос и занималась делом.
— Из-за него столько шороху наделали! Никто не видел, как его привезли. Такая тайна! Все молчат и шарахаются в стороны, стоит спросить о нем.