— Лучше не спрашивай! - предостерегла я и многозначительно кивнула в строну камеры видеонаблюдения.
— Ты заметила, что с него сорвали погоны и все ранговые отличия?
—Нет, - бросила я. —Нужна еще плазма.
Медсестра шмыгнула к шкафчику с медикаментами. Слова немного с опозданием добрались до моего понимания сквозь дебри врачебных задач.
Я на мгновение посмотрела на лицо пленника. Анна умыла его и обработала множество ссадин на смуглой коже, которые временно искажали черты его лица. Подруга оказалась права. На этот раз. Он действительно кого-то напоминал.
Черные волосы молодого офицера растрепанно падали на лоб, что придавало ему мальчишеский вид. Густая черная щетина уже почти стала бородой, значит, он не брился несколько дней. Но ему не больше тридцати. Наверное, он талантлив или просто удачлив, раз им так заинтересованы. Хотя о какой удаче может быть речь, когда ему грозят долгосрочный плен и пытки? А судя по его явному настрою на долгое и упрямое молчание, от боли он и умрет.
—И почему среди наших ребят нет никого, кто мог бы хоть чуточку походить на такого мужчину? – сокрушалась тем временем Анна, и трепетно поправила его растрепанные волосы.
Она уже явно нарисовала ему все возможные достоинства и лишила недостатков.
— Как можно меньше таких речей! – недовольно приструнила я разгульный девичий нрав, и взглядом напомнила о пакете плазмы в ее руке. - Лучше займись делом!
Я сделала последний шов и тщательно осмотрела ровный рядок стежков, который скоро станет новым шрамом на теле этого человека.
Анна все еще тоскливо вздыхала над комитаджем, разматывая марлевый бинт.
— Давай отвезем его в ту палату, что в конце коридора. Мы только вчера ее оборудовали и она еще одиночная, - предложила я.
—А если…? - засомневалась Анна.
—А если кто-то будет против, мы позовем Флеген. Она поддержит нас и не разрешит допрашивать пациента в ближайшее время. Им вроде он мертвым не нужен.
— Поняла, – кивнула подруга и закусила губу, бросив напоследок влюбленный взгляд на пленного офицера.
— Неугомонная, - я сокрушенно покачала головой и первая толкнула каталку с подключенной аппаратурой, двигая ее к выходу из операционной.
***
Полночь. Я шла по пустынному коридору, который освещали приглушённые на ночь лампы. Ноги в мягких закрытых тапочках не издали не звука, если не считать легкий шорох.
Я несла два стакана воды. Один для меня, другой для комитаджа. Я подошла к его палате, у которой дремал рядовой на табуретке, прислонившись спиной к стене.
Он слишком поздно распознал мои шаги и быстро вскочил на ноги. Я была приставлена к пленнику на эти сутки, поэтому он молча отдал честь и открыл дверь.
Неизвестный офицер все еще не пришел в себя после анестезии. Палату освещал только свет индивидуального монитора, поэтому виднелась лишь кровать на колесиках и пациент, лежащий на ней.
Приблизившись, я поставила на тумбочку стаканы, надела на лицо маску и внимательно изучила экран, по которому бегали показатели его состояния. Потом осторожно откинула простынь и еще раз ощупала его ребра, чтобы точно убедиться, не пропустила ли других переломов.
Как же много у него шрамов! Наверное, не пропускал ни одного сражения, поэтому и дослужился до офицерского чина так быстро.
Я проверила систему, которая медленно вливала недостающую кровь. Кровотечение остановилось, рана выглядела вполне приемлемой для этой стадии.
Пленник тихо застонал и повернул голову.
Я склонилась над ним, ожидая когда он откроет глаза.
Веки с веером темных ресниц дрогнули и открылись.
Ох, какого же жуткого чёрного цвета у него глаза! Будто зрачки слились с оболочкой. Скорее всего, это из-за скудного освещения. Но они будто прорезают тьму.
— Пить… - прохрипел он.
Это уже хорошо.
Я взяла стакан с водой, который стоял на тумбочке. Осторожно просунула пальцы под его голову и приподняла, давая попить воды.
Черноглазый пленник сделал два больших глотка и поморщился. Эти слабые движения причиняли ему боль даже сквозь обезболивающее.
— Отдыхайте, – сказала я и помогла ему вернуть голову обратно на подушку. – Я буду рядом с вами.
Темный взгляд обшарил палату и сосредоточился на моем лице, которое наполовину скрывала белая медицинская повязка.
— Глаза… красивые… – слабо проговорил на фламандском он и снова отключился.
Я молча кивнула и направилась к небольшому диванчику у стены. Здесь я и проведу остаток ночи. Так будет спокойнее.
***
В это же время.