— Капитан, добрейшего вам утра!
Этот голос я узнаю даже сквозь туман сильнодействующих препаратов. Ненавистный, скрипучий, с прожилками ненависти и презрения ко всем. Но только не к себе и не к человеку, за которым он готов ползать на коленях.
— Готов поспорить, что вы удивились, проснувшись не от боли.
Я хранил молчание не из-за стойкости. Я не мог произнести ни слова, мой язык отказывался слушаться.
Майор прошел вглубь комнаты и остановился подле кровати, на которой лежал беспомощный я. Его глаза скользнули по моему избитому телу и остановились на лице.
Они победили.
Сомнений нет. Как и страха. Он придет позже, когда действие наркотиков прекратится.
— Вы захотели обмануть свою страну, когда она нуждается в вас больше прежнего, - как приговор, произнес он. - Вы решили, что ваша офицерская клятва больше ничего не значит. Обманули себя, полагая, что способны на что-то другое, кроме войны. Но вы ошиблись, капитан.
Я спасаю свою страну, отказываясь брать оружие. Это вы ее погубите, сумасшедшие фанатики!
Тысячу обвинений готовы были выстрелами вылететь из уст, но я оставался безмолвным.
— Вы пришли в этот мир, ради войны, капитан. И мы докажем вам это! - гордо провозглашал майор.
Благодаря вашим наркотикам, мой мозг скоро утратит фатальную способность к разработкам стратегий беспроигрышных сражений и захватов.
Офицер улыбнулся, будто прочитав мои жалкие надежды. Он оглянулся на дверь, якобы убеждаясь, что там никто не стоит, а после склонился к моему лицу.
Глаза, как осколки льда, перехватили мой взгляд. Майор один из первых сделал татуировку себе на лице, чтобы походить на своего идола. И каждые полгода обновлял ее черноту.
— Мы нашли их, капитан.
Его злорадный шепот прозвучал как раскат грома в голове.
— Облаву пережили не все, но кое-кто остался.
Нет… Нет!!!
Мысли превратились в рой разгневанных ос-убийц, которые жалили меня самого. Они летали, кусали, убивали и возрождали, чтобы снова убить.
Майор выпрямился, но улыбаться не перестал.
— Не следовало вам прятать их, - вздохнул он, якобы сочувственно. - А нам следовало сразу догадаться, что пытками от вас согласия и верности не добьешься. Да, каюсь в своей ошибке. Но я все исправил.
Он развернулся на каблуках и прошагал к двери.
Взявшись за ручку, снова обернулся и добавил:
— Теперь вы принесете нам победу. Иначе утратите всех.
***
Вильгельм Дрейк вошёл в свою квартиру. Он не торопился включать свет, чтобы не выдать свое присутствие тем, кто непременно наблюдает за окнами его дома.
Двигаясь уверенно и быстро, он перемещался по длинному коридору, направляясь в гостиную, и ничуть не смущался сумраку, который окутывал его со всех сторон.
Но в центре просторной гостиной, он вдруг замер. Стараясь двигаться незаметно, он потянулся к карману своего пальто…
— Прибереги пули для врагов, Виль.
Этот совет прозвучал из темноты за его спиной. Знакомый голос неожиданного гостя вмиг снял гнетущее напряжение с тела молодого мужчины.
Он быстро обернулся и попытался различить в темноте силуэт. Но привыкшие к скудному освещению глаза, увидели лишь сгорбленную фигуру в черном одеянии.
— Это ты?..
— Есть сомнения? - снова хрипнул голос друга.
Фигура двинулась вперед, к слабой струе света из наполовину зашторенного окна.
— Ох, черт возьми! - выдохнул Вильгельм и отшатнулся от скрюченного незнакомца в котором с трудом разглядел черты своего близкого человека. - Что с тобой сотворили?!
И тут же ринулся к нему, заметив, как друг стал оседать на пол, явно ощутив резкое недомогание.
Строгие, классические черты лица товарища превратились в кроваво-фиолетовое месиво, испещренное кровоподтеками и глубокими порезами. Глаза опухли так сильно, что стали тонкими щелями. Густая черная борода едва скрывала побои, а отросшие пряди темных волос падали на избитое лицо.
— Как они нашли тебя? - сожаление пропитало голос Виля.
Он перестал изучать повреждения друга, который, сморщившись и все также не выпрямляясь, сел на краешек стула в гостиной.
— Они нашли не только меня.
Резкий удар ладонью по столу разбил в дребезги тишину уже нежилой квартиры.
— Кто-то предал нас! - ненавистно выпалил Вильгельм. - Я узнаю кто эта мразь и прикончу своими же руками!
Судорожный вздох израненного друга оборвал его пылкую речь. И он безошибочно прочитал обреченность в безмолвии собеседника.
— Никто не предал, - хрипнул избитый до полусмерти гость. - Я сам все им рассказал.
Дрейк ошеломленно рухнул на стул, стоящий за спиной. Он открыл и тут же закрыл рот, будто растерял слова.