Да! Вот они! Ну наконец-то.
Сигареты — олицетворяли проклятую зависимость, которая давала о себе знать, каждый раз, когда происходило что-то ужасное или напряженное. Как сейчас, например.
Вытащив пачку сигарет, он быстро открыл ее и достал одну из пяти оставшихся. Предвкушение удовольствия заставило слегка подрагивать пальцы Цезаря, пока он чиркал тонкой спичкой о край коробочки. Немалых усилий ему стоило добыть огонь и закурить.
Президент двух объединённых континентов, откинулся на спинку кованного кресла в овальном кабинете, и с нескрываемым наслаждение затянулся. За его спиной расстегнулся новое знамя Америки. Те же полосы, но уже вертикальные. Те же звезды, но уже двадцать пять. Бело-зеленые цвета флага олицетворяю стойкость и силу, которая помогает выживать там, где сдаются другие. И цена тому может быть непомерна высока.
Все. Дело сделано. Его отказ официально озвучен и принят. Его друг больше не друг. Пусть пока еще не враг, но чувство собственной паршивости лишь усиливается.
Цезарь сделал еще затяжку, с сожаление поглядывая на дымящуюся сигарету.
Жена заметит его шалость. Скандала не избежать. Но дело сделано. Она узнает о том, что он отказался выступить против Якоба Кайзера и не втянул недавно окрепшую страну в войну. Она поймет его слабость.
В отличие от Николаса Аргинского, который только что понял — поддержки у него больше нет.
ЧАСТЬ 2 НАДЕЖДА Глава 12 Верность слову
«Ветеранов Третьей мировой не будет».
Уолтер Мондейл
— Ну вот и готово! - провозгласила я.
И протянула собственноручно сшитую куклу малышке пяти лет, не сдержав улыбки, глядя на ее восторг.
Только что прошел теплый дождь и унял жару на короткое время. Детвора бегала по лужам и от их веселого смеха сжимало сердце от минутной радости и тревоги. Во дворе госпиталя, как всегда, людно. Солдаты смешались с медработниками и местными жителями. Они сновали вокруг, словно в бесконечном круговороте.
Мой перерыв на обед вот-вот закончится, но я ни капли не жалела, что потратила его не на еду, а на маленькое счастье вот этой малышки. Безнадежно глупо, но пока шила для нее куклу, проговаривала молитву, как заклинание. Отчаянно просила для нее мира и защиты.
Но в голове настырно жужжали мухи над гниющей плотью моей мертвой души, которую сожрала саранча совести.
— Спасибо!
Она восторженно захлопала в ладоши, прижав новую игрушку к груди.
— Беги, покажи своим подружкам! - подзадорила ее я и она тут же умчалась.
Я смотрела ей в след и чувствовала, как улыбка от сделанного добра для этой малышки превращается в концентрацию печали.
Девочка чудом осталась жива после последнего налета стравщиков. Ей повезло, как и другим местным деткам.
Но этого нельзя сказать о тех, кто больше не смотрит на небо снизу, а созерцает нас сверху. Как же иначе? Все детки — это невинные ангелы, которые даже не понимают, что сейчас творится.
Спустя пять налетов стравщиков, шесть грузовиков с раненными и убитыми солдатами, два ночных дежурства и одну мучительно-бессонную ночь, я призналась себе, что совершила жуткую и непоправимую ошибку.
Репортеры твердили о смерти Черного Полковника. Взахлеб рассказывали, что Якоб Кайзер остался без своего «любимого офицера», тыча фотографию с избитыми посиневшим лицом Валенти.
А я не знала о чем сожалеть больше и на что надеяться: чтобы проклятый полковник, все-таки, не выжил или чтобы добрался до своего полка, и освободил моего брата.
Стоит прикрыть глаза, как начинают проплывать красочные картины горячих сводок новостей о том, что Герман Валенти — бессмертен. Я будто видела, как он радостно улыбается, стоя рядом с Кайзером и глядя в объектив жутко-черными глазами.
Поэтапно могла назвать все, что будет со мной после первого сообщения о том, что полковнику удалось бежать.
Отца расстреляют. Брата признают изменником вместе со мной. А Якоб Кайзер будет продолжать свой смертельный марш, беспощадно убивая и уничтожая все и всех вокруг.
Я погубила не только себя. Я уничтожила миллиарды судеб.
Даже не заметила, как слеза скользнула по щеке и упала на ладонь. Слеза бесполезной скорби и раскаяния.
— Вив!
Обернувшись на оклик, я увидела Анну, которая ловко маневрируя среди толпы, бежала ко мне.
Сердце подпрыгнуло в груди и набрало бешеный ритм.
Что-то случилось!
— Вивьен, там …
Она едва могла дышать от быстрого бега.
— Ну что же там?! - схватила я ее за плечи, уже утопая в океане паники.
— Твой брат Клаус! Он вернулся! - выдохнула она.
Анна еще что-то добавила. Что-то радостное. Восторг ее переполнял и выплёскивался наружу.