Слух отказал. Замерзло сознание. Душа застыла, а неверие боролось с разумом.
— Он в штабе… у Строда, - закончила она.
Я сорвалась с места и, не чувствуя земли под ногами, помчалась к зданию, где обосновалось командование западного фронта.
Но у входа на моем пути неожиданно возник Пакош.
— Да, он вернулся! - Даниэль удержал меня за руку. - Целый и невредимый. Лишь пара синяков и ссадин.
— О, хвала небесам! - всхлипнула я, совершенно не веря ему. - Я должна его увидеть!
Я попыталась вырваться, но он не отпустил.
— Клауса допросят и он найдет тебя, - счастливо улыбаясь, пояснил Даниэль. - Подожди еще чуть-чуть.
— Допросят?! - испуганно воскликнула я.
— Это стандартная процедура, - спокойно пояснил лейтенант. - Мы должны быть уверенными, что он задержался по пути из-за осторожности, а не провел это время в компании комитаджей. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Я отрешенно слушала его, ощущая, как радость быстро отливает от берега моего сознания. Ведь знала, где именно задержался брат и как ему удалось вернуться.
***
Меряя шагами свою комнату, я ждала покаяния. С минуты на минуту оно придет в суровом обличии родного брата, который непременно знает правду. Он знает все о моем проступке.
Принимая решение о его спасении, я в последнюю очередь думала о том, как он воспримет это. Я боялась только одного — потерять его.
Я не знала, что иду на сговор с самым опасным и сильным врагом, после Кайзера. Не знала, что спасая его, гублю себя и тащу за собой всех.
Но если бы знала, как поступила бы?..
Я застыла, заслышав быстрые и решительные шаги в коридоре.
Страх окутал меня. Пронзил тело острием копья. Вытеснил воздух и пережал легкие, прекращая работу сердца. Только на миг. На бесконечно долгий миг.
Дверь открылась и сразу захлопнулась.
Я вздрогнула и медленно обернулась.
Клаус, с перекошенным от ненависти лицом, взирал на меня. Его синие глаза дико блестели под сдвинутыми бровями. Пальцы сжимались и разжимались в кулаки.
— Клаус…
— Как ты могла?!– прохрипел он, решительно приближаясь.
Как я могла? Должно быть рассчитывала, что буду мертва к твоему возвращению, брат. А еще меня преследовали кошмары, в которых тебя истязали лучшие садисты Кайзера. Поэтому я и рискнула.
Я хотела много чего сказать. Но молчала. Любые слова станут жалким оправданием, которое не нужно никому.
Брат замахнулся и ударил меня ладонью по щеке наотмашь.
Резкая боль пронзила правую сторону лица. Я ахнула, пошатнулась и с трудом устояла на ногах, благодаря тумбочке, за которую успела ухватиться. Непрошеные слезы хлынули из глаз. Я старалась их спрятать. Прижала тыльную строну ладони к горящей щеке и не поднимала голову.
— Как только мне вернут оружие, я сам убью тебя, мразь! – жестоко прошипел Клаус, нависая надо мной. – Сестры у меня больше нет!
Брат вылетел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.
Беззвучное рыдание затрясло плечи. Я опустилась на пол. Страх не слабел, его тиски продолжали сжимать все внутри.
Это самый худший страх в жизни человека. Это страх предателя. Его шипение злорадно вилось в сознании, подобно гремучей змее.
Мне конец.
Глава 13 Моя казнь
Время остановилось. Оно превратилось в тягучую смесь заслуженного страха, оправданного презрения и бессмысленного сожаления. Оно выдирало мои внутренности и заполняло раскалённым ожиданием расплаты.
Я ждала. День, ночь, снова день. Сон, как пытка. Изматывающая работа и опять пытка. Прослушивание новостей стлало особенным видом истязания. Я напряжено замолкала каждый раз, когда начинались сводки новостей. Делала лишь несколько вдохов до тех пор, пока диктор не замолкал.
На восьмом выпуске я перестала испытывать облегчение, не услышав сенсационного сообщения о том, что Черный Полковник Герман Валенти жив и снова вернулся на службу. Хотелось побыстрее покончить с этим.
Устала ждать.
Клаус избегал меня. И кажется, это взаимно. Каждый раз, видя его вдалеке, я чувствовала, как потеют ладони. Судорожно вглядывалась в его форму: есть ли у него кобура на поясе? С оружием он или еще не время?
Новый вид пытки, который так же изрядно мучил.
От других, я узнавала новости о брате. Его не посадили в карцер, но допросы не закончились. Каждый раз, когда он покидал управление, я замирала в мрачном ожидании.
Нервное напряжение стало пугающе привычным состоянием. Плохой сон или его отсутствие вошли в норму. Вздрагивание при каждом звуке моей фамилии — тоже превратилось в обычность.
Госпиталь стал единственным местом, где наступало облегчение. Только ныряя в работу, чувствовала себя живой, совсем чуть-чуть прежней, но все также жутко оскверненной. Изматывала себя работой, призрачно надеясь, что умру от истощения раньше, чем наступит время для казни.