Для него я тоже умерла.
— Я… я уволена? - упавшим голосом произнесла я.
Генерал чуть помедлил с ответом. Крепко сжал челюсти, чуть скрипнув зубами и шумно втянул воздух.
— Ты временно отстраненна от практики и возвращаешься домой. - озвучил он свой приговор. - Отдохни там и наберись сил. Думаю, что три месяца тебе будет достаточно для того, чтобы восстановиться. Согласна?
В то время, когда призывали в ряды военных санитаров студентов-первокурсников, меня — дипломированного специалиста, отправляли в увольнительную.
Для всех остальных — это исключительно отцовская поблажка. Но в действительности, от меня избавлялись.
— Так точно, генерал! - выдохнула я.
Глава 14 Стравщики
Хватило два часа и сорок две минуты, чтобы попрощаться с настоящим и отправиться в неизведанное будущее. И вот я уже ехала на заднем сидении военного внедорожника, который раскачивался, проезжая кочки и ухабы бездорожья.
За окном лесные чащи менялись на горизонты полей с урожаем, изувеченным бомбардировками. Они плыли перед глазами, пока я вспоминала трогательные моменты прощания с людьми, которые были не просто коллегами, а атмосферой жизни, целым этапом и яркими воспоминаниями.
Анна заплакала и сжала в крепких объятиях. Майор Флеген обняла и поблагодарила за добросовестность и отдачу «в нашем бесконечно важном и нелегком деле».
Даниэль Пакош долго и пытливо смотрел в глаза, будто ожидая от меня каких-то особенных слов. Но я не оправдала его надежд. Поэтому он прижался губами к моей щеке, и тоскливо пожелал «безопасного и быстрого пути». Брат явно не рассказал ему. И лейтенант продолжал питать ко мне нежные чувства.
Что же будет, когда все откроется? Что станет с отцом? Оправдают ли Клауса? Почему же они решили меня отправить домой? Боялись, что я усложню их положение еще сильнее? Или думали, что я буду шпионом комитаджей?
Смахнув слезу, я шмыгнула носом и сощурилась, увидев замаячивший впереди закрытый переезд. Мы остановились в конце длинной шеренги из автомобилей.
Согласно графику, в этот час проезжал санитарный поезд, который привозил солдат в наш госпиталь. Издалека послышался знакомый рокот колес вагонов, и я чуть подалась вперед, всматриваясь вдаль.
Молчаливый солдат, который управлял этим автомобилем, нетерпеливо выстукивал пальцами ритм по кожаному рулю. Он также смотрел в сторону железнодорожного состава, уже появившегося из-за горизонта небольшого соснового леса.
Насчитала двадцать два вагона, стремительно катившиеся по рельсам. Сотни солдат высунулись в маленькие окошки, чтобы вдохнуть свежего, хоть и пыльного воздуха. На большинстве из них виднелись бинтовые повязки.
Но вдруг, знакомый холод проник в грудную клетку и тисками сдавил сердце.
Я узнала жуткое, нарастающее завывание, которое сеяло панику и ужас.
Водитель резко вскинул голову и тут же нажал на педаль газа.
— Стравщики! - заорал он.
Солдат принялся выворачивать руль, поворачивая машину обратно, в сторону леса.
— Держитесь!
Я инстинктивно вжалась в сидение авто, держась двумя руками за боковой поручень над дверью.
Нам конец!
Авто рвануло с места, но небо уже заполнили смертоносные черные силуэты. Их узкие крылья напоминали ласточку, которую увеличили в миллион раз и насытили смертельными бомбами.
Машина прыгала по ухабам, несясь по полю, вспаханному боевой техникой. Устрашающий звук падающих бомб уже рвал барабанные перепонки ушей.
Позади нас раздавались взрывы, которые чередовались с дикими криками о помощи и воплями боли.
Я оглянулась, и окаменела от ужаса. Самолеты, как стервятники, кружили над поездом и сбрасывали на вагоны бомбы.
— Они бомбят раненных! - закричала я.
— Суки! - зарычал водитель, не сбавляя темп.
Поезд горел, вместе с людьми. Черный дым вздымался в синее небо. Кому-то удалось выбраться, но пулеметчики из самолетов тут же их расстреливали. Некоторые автомобили не успели скрыться и тоже пылали, вместе с водителями и пассажирами.
Три машины мчались в лес, вслед за нами.
Роботы-пилоты это заметили. Два стравщика развернулись и направились в нашу сторону. Не прошло и минуты, как они уже были над нами.
Словно зачарованная, я подняла голову к небу и смотрела, как на нас летела череда бомб.
Слов молитвы уже не вспомнить. Да и не спасут они меня. Уже слишком поздно.
***
Запах гари выедал легкие. Дышать становились все труднее. В ушах стоял незнакомый звон, заглушающий все остальные звуки. Я чувствовала, что глаза были распахнуты, но видеть ничего не могла. Дым разъедал их и лишал зрения.