Я лежала на траве. Попыталась привстать, но голова закружилась, и снова рухнула на землю. Из носа текла кровь. Ощущала теплые струйки, стекающие по губам и попадающие в рот. Солоновато-металлический привкус нельзя спутать с каким-то другим. Волосы слиплись по бокам. Из ушей также льют кровавые потоки.
Еще раз попыталась приподняться. Получилось. Преодолевая боль, стала ползти сквозь дым и гарь. Под пальцами чувствовалась рыхлая, распаханная земля.
Почему я здесь? Что произошло? Меня контузило, но как?
До меня доносились чьи-то выкрики, потом жуткие вопли.
Нас разбомбили? В госпитале? Стравщики уже улетели?
Мозг лихорадочно пытался воспроизвести в памяти последний час жизни, но, кажется, ему мешала смерть, которая уже выжидала мое поражение.
Глаза отказывались усваивать реальность. Желтый туман медленно застилал все вокруг.
Я потеряла сознание.
***
Чернорубашечники окружили меня.
Я потерянно смотрела на их черную форму снизу вверх, едва приподняв голову. Перед глазами все плыло. Зрение то появлялось, то исчезало. Я лежала лицом на земле. Ощущала ее сырость, вдыхала запах.
Носки черных ботинок. Совсем рядом.
Обманчиво, где-то вдалеке, услышала смех мужчин.
Комитаджи перевернули меня на спину.
Боль пронзила все тело. Закричала. Или застонала. В области ребер особенно сильно. Всхлипнув, задохнулась. Страх накатывал смертельными приливами. Сглатывала собственную кровь, которая настойчиво заполняла рот.
Черная военная форма солдат даже сквозь боль и контузию проникала в сознание ужасной панической мыслью: «Вот и конец».
Словно кто-то игрался с уровнем громкости, то прибавляя, то убавляя ее. Я слышала обрывки фраз чернорубашечников, которых явно изрядно веселило мое положение. Им нравился мой страх и беспомощность.
Удерживаясь за края сознания, почувствовала, как меня взяли за ноги и потащили по траве.
Перед глазами задвигались верхушки сосен. Небо уже по-вечернему темнело.
Острый всплеск новой боли в затылке.
Кажется, это был камень. Он ускорил приход ночи в мое сознание. Погрузилась в нее, радуясь забвению. Оно спрятало от муки и страха.
И мне очень хотелось, чтобы это было навсегда.
ГЛАВА 15 Пробуждение
Очень больно просыпаться.
С каждой секундой пробуждения разума, я чувствовала нарастающую боль. Она пронизывала все тело, пропитывала его насквозь. Она говорила, что я еще жива.
Что со мной случилось? Веки будто склеились, ноги и руки превратились в булыжники, голова разрывалась на части.
Но что это?
Пение птиц за окном? Ветер в листве? И вода будто бьется об камни. Неужели это солнечные лучи на моем лице?..
Где же я?
Картинка стала ясной лишь на секунду, потом свинцовые веки вновь закрылись.
Я не сдавалась. Еще раз сделала попытку. Теперь увидела светлые стены и овальное, огромное зеркало. Снова темнота. Еще раз, и удалось разглядеть массивный белый комод, большой шкаф…
Отяжелевшие веки вновь скрыли обзор.
Нет, я не в госпитале.
И не дома.
Отчего же я решила, что могу быть дома?
Кабинет подполковника Строда. Поникший, суровый отец. Так холодно под его взглядом. Чувство вины охватывает огнем все внутри. Беспощадно испепеляет прошлое.
«Ты временно отстраненна от практики и возвращаешься домой».
Он уволил меня. Отправил домой с фронта. Заслуженно. Хотя должен был казнить. Тоже заслуженно.
Я снова сосредоточилась на прошлом. Вспомнила салон военного автомобиля. Внедорожник, который быстро вез меня к железнодорожному вокзалу. Пыльная дорога и ухабы. Сгоревший лес и едкий запах дыма. Несобранный урожай, развороченные поля, пропитанные кровью, порохом и пеплом.
Небо. Оно несет угрозу.
Стравщики! Они разрезают облака и скидывают смерть. Бомбы. Крики. Взрывы…
Комитаджи. Чернорубашечники. Они волокут меня по земле.
Я в подвале.
Кричу…
Я умерла.
На этот раз веки распахнулись без усилий.
Если я умерла, почему же чувствую боль? Вижу белую постель и бинты на правой руке?
Осторожно скосила взгляд к источнику света. Огромное окно вдоль всей стены открывало волшебный вид на сосновый лес и вершины гор. Одна створка была приоткрыта и впускала свежий воздух. Рядом с постелью стояла тумбочка, на которой расположились флакончики с этикетками знакомых названий и стакан воды.
О, нет!
Я не умерла. Моя участь намного хуже.
Я попала в плен!
Но почему я не в подвале, и не привязанная к стулу?!