Все просто, глупая.
Твоя редкая фамилия созвучна с именем генерала Великославии. Кайзерцы приняли тебя за важного пленника. И твоя жизнь немного ценнее остальных, до тех пор, пока они не поймут, что взять с тебя нечего. Ведь ты ничего не знаешь, кроме списка препаратов, которыми лечат раненых в госпитале.
Страх, паника и отчаянье объединились и изгнали боль. Я перестала брать ее во внимание. Единственное, что мне осталось — это попытка сделать все, чтобы убежать или убить себя.
Любое самоубийство лучше того способа смерти, который они уготовили для меня.
Далеко не с первой попытки, но я села.
На мне белая сорочка, похожая на больничное одеяние. Ее ткань пропиталась кровью из ран на теле. На шее висел мой кулончик, как одинокий символ прошлого. У меня сломаны ребра — бандаж сдавливал туловище. Каждый вдох отдавал острой болью. На изгибе рук несколько проколов. Мне делали инъекции.
Рядом с кроватью, на стуле аккуратно висело платье, в котором я ехала домой. Изодранное, окровавленное и грязное, оно агрессивно выделялось на фоне чистого, белоснежного постельного белья и всей обстановки. Перебинтованная голова очень сильно кружилась, вызывая тошноту. Это контузия.
Сбросив простынь, попыталась встать на ноги. Третья попытка оказалась успешной. Хватаясь за мебель и стены, поплелась к окну. Дыхание участилось, боль тоже. На лбу выступила испарина. Голова закружилась сильнее.
Я шла к источнику свежего воздуха, который проникал через приоткрытое окно, словно корабль после абордажа пытался добраться к причалу.
Но чем ближе подходила, тем сильнее чувствовала обречённость. Дом стоял на скале. Внизу плескалась горная река. И выпрыгнуть из окна — легкий путь к перелому ног.
Упершись двумя ладонями в равнодушное стекло, я глубоко дышала, преодолевая муку. Глаза наполнились слезами. Моргнула и они потели по щекам.
Нет. Не время раскисать!
Решительно вытерла рукой мокрые следы с лица и оттолкнувшись от стекла, двинулась к выходу из комнаты. Надавив на ручку, открыла дверь и застыла на пороге.
Откуда мне знать, что здесь никого нет?
Затуманенный болью взор обшарил просторную комнату, похожую на гостиную. Высокий потолок, серый мраморный пол, окно вместо стены с одной стороны и череда зеркал с другой, белый ковер с густым ворсом, два кресла и диван, обтянутые белой кожей, расположились у пустого камина, зона кухни и столовой была разделена барной стойкой. Из этой комнаты вели еще две двери. Массивная, стального оттенка была похожа на входную. Вторая из дерева, выкрашенная в светло-серый цвет, вела в соседнее помещение.
Беззвучно ступая босыми ногами, я пошла к ней. Надавив на ручку, толкнула дверь, но та не поддалась. Закрыто. И если там никто не спрятался, значит в доме, кроме меня, никого нет.
Головокружение усилилось. Прислонилась спиной к стене и прикрыв глаза, постаралась разогнать уже знакомую желтоватую пелену. Еще немного, и свалюсь на пол.
Приоткрытое окно впустило новый звук, напоминающий двигатель автомобиля.
Резко открыла глаза.
Входная дверь, в другом конце комнаты, дернулась и открылась настежь. В проеме стоял высокий мужчина, безликий из-за яркого дневного света за спиной.
Я вжалась в стену, приковав взгляд к тому, кто замер на пороге этого дома. Я почувствовала себя призраком. Беззащитным, беспомощным и почти эфемерным. Силы покинули меня. Ушли на то, чтобы подняться с постели. Но я старалась держать глаза широко распахнутыми, прогоняя туман забвения.
Впустив поток ветра, мужчина шагнул в дом, и медленно закрыл за собой дверь. Источник света за его спиной исчез, и внушительный темный облик наполнил комнату, обретая ясность.
Черный цвет расшитого тонкими золотыми нитями офицерского мундира ненасытно поглощал свет и мир вокруг. Его облик внушал страх и панику. Наградные ордена мрачно отливали темной злостью, ловя блики солнечного света.
Мужчина осторожно поднял руку и снял изогнутую к верху фуражку.
Он заметил меня сразу же. Я поняла это, когда встретилась с его глазами. Черными глазами. Как два огромных оникса.
Не может быть!
Пришлось часто заморгать, чтобы хоть как-то вернуть ясность.
— Вам следует вернуться в постель.
Подобно грому прозвучал грудной, раскатистый голос из моих кошмаров, в которых я каждый раз принимала новое решение.
— Вы?… - мой хриплый свист-выдох прозвучал безжизненно.
Взгляд, который казалось, хранил в себе секреты самого ада, снова смотрел на меня.
Руки дрогнули. Ладони вспотели. Еще чуть-чуть и рухну на пол. Сознание кружилось все сильнее и обещало вот-вот покинуть меня.
Он знал о моем происхождении! Он хочет использовать меня, чтобы выведать тайны или надавить на отца.