Вернувшись к стулу, он встал рядом с ним и посмотрел в мою сторону.
— Вы позволите? - учтиво спросил офицер, приподняв брови.
Я вздрогнула от звука его тихого голоса, но не нашла в себе сил ответить. Черный взгляд вторгся в реальность из кошмаров. Знакомое чувство холода опять пронзило меня.
В комнате послышался его вздох. Он сел, закинув ногу на ногу и положив руки на закругленные подлокотники.
— Вы любите дождь?
Я опешила.
Что?!
— Я, например, очень, - светским тоном продолжил Черный Полковник и задумчиво посмотрел в окно. - Больше чем снег или солнечную погоду. Звук дождя навевает неповторимое чувство уюта.
Комитадж замолчал, позволяя звуку дождя заполнить возникшую тишину. Он снова посмотрел на меня с легкой, вежливой улыбкой, явно намереваясь расположить к такой же манере беседы.
— И не важно сидишь ты под крышей дома с чашкой ароматного чая или застигнут в лесу. Вы так не считаете?
Улыбка сошла с его губ и он отвел глаза.
Я выжидающе следила за ним, ощущая себя максимально уязвимой лежа в кровати. Разум пытался вступиться и доказать, что если бы он хотел воплотить в реальность свои насильственные мечты, то уже сделал бы это. У него другие планы на меня, в которых я должна здравствовать и не пытаться сбежать.
— Меня зовут Герман, - ониксовые глаза снова обратились на меня. - Как я могу обращаться к вам?
Мы знакомы, черт возьми!
Вежливый тон офицера не успокаивал, а наоборот, усиливал напряжение и панику внутри меня.
Ощущение бессилия и ничтожности заставило меня сцепить челюсти и продолжать молчать.
— Я полагаю, что соблюдение элементарных норм вежливости не способно навредить, - не унимался комитадж. — А вот пренебрежение ими — основа многих конфликтов.
Черный взор выжидающе смотрел на меня. Словно безлунная ночь попала в плен его зрачков, и стала такой же безвольной, как и я.
Черствые губы растянула улыбка и он склонил голову в ожидании моего ответа.
Но я лишь сильнее сжала зубы, почувствовав как предельно натянулась поврежденная кожа на губах и причинила новую боль.
Молчание в комнате нарушил глубокий вдох Черного Полковника. Длинные пальцы провели по черным волосам, которые в сумраке комнаты казались такими же мрачно-темными, как и глаза.
Зловещее сочетание. Словно предвестник моего горестного и явно мучительного будущего.
— Я знаю ваше имя, лично знаком с вашим братом и наслышан о вашем отце.
Сердце маршировало в грудной клетке, выбивая ритм пульса в ушах. Чувствовала мерзость от собственного страха, но побороть его не могла.
— Ну что же, - он чуть поджал губы. - В таком случае, я должен сообщить, что намерен обращаться к вам по имени.
Вежливое, но угрожающее заявление.
Загадочные глаза внимательно изучали, пока я чувствовала, как мои нервы таранят грань сдержанности.
— Вы не пленница здесь, Вивьен.
Я вздрогнула и он заметил это.
Мое имя голосом полковника — жутко-необычное сочетание. Будто впервые его услышала. Имя приобрело новые грани звучания, пропитавшись черным ядом.
— Вы - моя гостья. Как только вам станет легче, я помогу вернуться домой.
Вновь в ответ молчание. Лишь пальцы сжали белую простынь.
— Я в долгу перед вами, - продолжал вражеский офицер, продолжая впиваться в мое сознание угольным взглядом. — А должником я долго не бываю.
Не могу верить его словам! И надеяться тоже не имею права.
Черный Полковник поднялся на ноги и посмотрел на меня с высоты внушительно роста.
— Моя репутация — это то, что тактически вкладывали в сознание людей. В ней есть несколько граммов правды, но все остальное — выдумка, выгодная двум сторонам этой войны.
Уже у двери, он обернулся и обронил:
— Вопреки всему, я верну вас к семье. Я сдержу слово. Как и в тот раз.
Молчание стало обетом против судьбы, которую она для меня выбрала.
— Отдыхайте, Вивьен, - вздохнул офицер Черной армии и, с легким поклоном, скрылся за дверью.
ГЛАВА 17 Леннарт Хофер
Я прислушивалась к движениям за стеной, понимая, что потихоньку схожу с ума. Паника и страх будоражили сознание и мешали думать. Вглядываясь в сумрачный лес, пыталась придумать план действий.
В слова комитаджа верить нельзя. Любой офицер, заимев такого пленника, как я, способен выстроить и не такой хитроумный план, чтобы выведать или использовать этот случай. Вернее, использовать меня.
Голова шумела от представлений жутких возможностей, которые были в руках кайзерцев. Шантаж. Подавление. Уничтожение репутации. Разоблачение, в конце концов.
Закрыла глаза, пытаясь прогнать новое желание разрыдаться от безвыходности.