ГЛАВА 18 Открытия
Я должна покончить с жизнью.
Эта мысль пришла с пробуждением, до того как открыла глаза.
Перематывая в голове подслушанный разговор, и глядя на солнечные блики на за окном, я не изменила своего решения.
После долгих пыток, они поймут мою бесполезность. Потом обратятся к шантажу. Отец будет вынужден принимать тяжелые решения, пытаясь спасти свою страну. Его жизнь, судьба и честь окажутся на кону.
Я не хотела этого. Отчаянно надеялась, что комитаджи не перешли ко второму плану действий. Какие шансы, что они не успели сообщить генералу Мессарошу о его непутевой дочери, которая теперь находиться «в гостях» у ожившего Черного Полковника? Которого, к тому же, она якобы признала мертвым.
Крах за крахом. Испытание за испытанием.
Моя семья не заслужила этого. Мой долг сделать все, чтобы избавить их от этого. Сейчас на побег я не способна. Ждать выздоровления не могла — даже в этот момент Черный Полковник может уже плести свою адскую стратегию и готовить сообщение для генерала Великославии.
Попытаться убить его или хоть как-то навредить его здоровью, увы, тоже не смогу. Моя слабость против его силы. Это как убить Ахиллеса без оружия и меткости Париса.
Моя жизнь должна была закончиться там, в автомобиле, которому все-таки удалось увернуться от бомб стравщиков.
Почему же я не умерла тогда? Почему должна хромать по незнакомому вражескому дому, пытаясь найти хоть какое-то подобие смертоносного оружия.
Мои босые ноги с упоением ощущали холодные полы и отвлекали от жгучей боли, с которой почти свыклась, блуждая по комнате, явно служившей гостиной, столовой и холлом.
Я только недавно обнаружила, что нахожусь здесь одна и точно не знала, сколько будет длиться это одиночество. Нужно поторопиться!
Проклятый комитадж спрятал все ножи и ножницы. Я дергала ящики столов на кухне, но все они были заперты. Мимолетом заметила, что весь дом выдержан в скандинавском стиле без лишних элементов мебели и декора. Бело-серые оттенки окутывали мебель, фасадные стены заменяли окна, а потолок испещряли деревянные балки.
Окна были заблокированы, могли открываться лишь на проветривание. В смежную комнату проникнуть не удалось, а лекарства, оставленные доктором, были также бесполезными в такой вариации.
Остановившись передохнуть и попытаться восстановиться от ноющей боли, я не могла понять, как такой важный офицер выбрал для себя дом, затерянный в лесу и прозрачный? Ведь ни в одной из тех комнат, где я была, не скрыться от окон вместо стен.
Взгляд упал на толстый шнур, который соединял гигантские жалюзи.
Решительно поковыляла к нему. Пришлось немного повозиться чтобы вытянуть его из соединенных пластин.
И вот, завязывая петлю, я спокойно раздумывала о том, что собиралась сделать. Возможно, это лекарства так действовали, или я действительно смирилась с тем, что жизнь утратила смысл.
Выбор невелик. Либо сейчас перекидываю толстый шнур через самую низкую балку, надеваю петлю на шею и спрыгиваю с табурета, либо дожидаюсь, пока меня начнут пытать, вдавливая иголки под ногти или заживо сдирая кожу.
В таком случае я умру от боли, пока мой отец будет пытаться исправить ошибки никудышной дочери.
Не с первого раза, но мне удалось перекинуть петлю через балку в гостиной. Наконец, справившись, я, преодолевая боль, взобралась на высокий стул и, не сдержав стон муки, взглянула на свое отражение сквозь кольцо петли. Зеркальная стена вдоль всей гостиной, скрывающая кухню, показала меня, словно кадр из военной драмы. Пленница в белой больничной сорочке решает стать жертвой этой проклятой войны.
Умереть, чтобы исправить ошибки прошлого.
На минуту задумавшись, я оглянулась на свои прожитые годы. Довольно не плохо, если не брать в расчет предательство ради жизни брата и спасение вражеского офицера. Насмешка судьбы. Я помогла ему бежать из плена, чтобы самой оказаться у него плену.
Хитроумная доля, я приняла твой урок и уже давно признала ошибку.
С готовностью набросила петлю на шею.
Никогда не задумывалась о мыслях суицидника, перед тем самым роковым и последним шагом. Сейчас я оказалась в этой роли. О чем же думала? О смерти? О том, что таится в этом слове? О загробном мире?
Нет.
Мои мысли пропитаны сожалением о том, что я так и не узнаю когда и как закончится эта война.
Петля царапала кожу на шее. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. В последний раз. И шагнула вперед.
Резкая боль сдавила горло и перекрыла дыхание. Паника, которую подпитывала жажда выживания, заставила ноги барахтаться в поисках опоры, а пальцы — ослабить смертельную петлю…