— Жалость — худшее чувство, которое может вызывать мужчина, - неожиданно прозвучал низкий голос Валенти. - Пусть лучше к вам вернется ненависть или даже страх.
Черный Полковник посмотрел мне в глаза.
Сердце сжалось. Я сочувствовала ему. Продолжала бояться его. Но ненависть ушла. Словно в сознании ветер сменил направление. За один миг и несколько слов. Но самый важный миг и точные слова.
— Ваша рана снова кровоточит, - мягко сказала я. - Позвольте мне взглянуть.
Полковник чуть сдвинул брови. Опустил черные глаза на лекарства в моих дрожащих руках и снова вернул их на мое лицо.
— Позволю.
Он встал из-за стола и двинулся в сторону кухонных шкафчиков. Открыв один из них, достал еще стакан, и вернулся обратно.
— При условии, что выпьете со мной, - произнес Валенти.
И, не дожидаясь ответа, наполнил бокал тягучей жидкостью из массивной бутылки с незнакомой надписью на этикетке.
Протягивая мне стакан, полковник опять испытывал ониксовым взглядом, от которого пробегали мурашки по спине.
Оставив на столе антисептик, вату и заживляющую мазь, я молчаливо приняла его предложение и поднесла к губам бокал.
Резкий запах спирта ударил в нос. От него перехватило дыхание. Чувствуя на себе внимательный взгляд Валенти, сделала глоток и тут же зашлась кашлем.
Напиток такой крепости я еще не пила. Спирт обжег горло, но лишь на секунду. Огонь стих, оставив после себя не ожог, а медовую сладость, пряность корицы и мускатного ореха.
— Это портвейн. - пояснил полковник.
Выдохнув, я поставила стакан на стол.
Он тем временем уже расстегнул черную рубашку, выполняя свою часть договора, и присел на краешек стола.
Я уже видела его испещренную шрамами грудь и живот с выделяющими мышцами, но только сейчас задумалась: откуда у него столько увечий?
И это клеймо возле сердца. Оно недавнее, кожа только-только восстановилась.
Подозрение, что его насильно заклеймили подобно скоту, усилилось.
Мой взгляд скользнул выше и я вздрогнула, встретившись с ним глазами. Валенти выжидающе смотрел, пока я разглядывала его.
Неуместное смущение обожгло щеки.
— Они считают, что татуировку на лице я не заслужил, - будто прочитав мысли, заговорил Валенти. — Поэтому решили выжечь символ возле сердца.
Растерявшись, не нашла, что ответить. Поэтому сосредоточилась на ране, которая опять кровоточила и выглядела опасно красной.
Собравшись, обработала руки антисептиком и взбрызнула его на воспаленную кожу, вокруг стежков, которые собственноручно сделала несколько дней назад. Приблизилась к нему настолько, что вновь услышала тонкий древесно-пряный аромат его парфюма
Полковник наблюдал за мной. Я чувствовала это, как и то, что отныне больше не считаю его врагом, а скорее союзником или товарищем по несчастью.
— Вам следует быть осторожнее, - тихо сказала я, закачивая наносить мазь. - Не пренебрегайте этим средством и быстрее заживет. Вы принимаете антибиотик?
Ответа не последовало. Я подняла к нему лицо.
— Нет, - мотнул головой Валенти.
— Очень зря! Так и до настоящего заражения недалеко, - перешла я на врачебный тон.
— У вас красивый голос, - отчего-то грустно заметил он. - Особенно, когда вы не презираете своего собеседника.
Опять встретилась с ним взглядом.
Чуть было не вырвалось, что я его и не презирала. Только ненавидела и жутко боялась.
Ониксовые глаза приковали к себе и запретили дышать.
Поразительный цвет! Понятно, почему он никогда не смотрел в камеру. Ведь увидев хоть раз такие глаза, запомнишь их навсегда.
Невольно закусила губу и опустила взгляд, чувствуя как стала нервничать сильнее.
— Как вам портвейн? - вдруг спросил он, пока я закрывала тюбик с мазью.
— Крепкий, - честно ответила я.
— Вы пробовали его когда-либо?
— Нет.
— Значит, сегодня вы познали его впервые, - подвел итог Валенти и снова сделал глоток. - А как давно вы знаете меня, Вивьен?
Вздрогнула от звуков своего имение в исполнении его голоса.
Он выжидающе смотрел на меня, пока я размышляла над его вопросом.
— С тех пор, как о вас стали рассказывать в репортажах, - наконец, ответила я и встретилась с ним взглядом.
Полковник чуть склонил голову набок.
— И как думаете, вам говорили правду?
Я облизала пересохшие губы и глубоко вздохнула.
Отложив в сторону окровавленную и чистую вату, антисептик и мазь, снова взяла в руки бокал и нервно повертела его между ладоней.
— Раньше была уверена в этом. Но теперь, думаю, что нам все это время рассказывали о другом человеке.
Черные глаза Валенти походили на угли, которые еще не тронуло пламя.