Меня ожидает молодая женщина. Весьма симпатична и, судя по цвету платья, вдова. Первое, что попросила после приветствий, поговорить с ней не в кабинете, а в каком-нибудь более укромном месте.
Можно было бы и не согласиться, но перед этим Аделаида положила на стол толстую золотую цепочку с кулоном из большого необработанного алмаза. Знакомая вещица. Мне её подарила благодарная пациентка, а затем в ночь любви я передарил кулон Лауре. В росписи приданого его не было — личная вещь.
Пришлось вести посетительницу в небольшую комнатушку, примыкающую к кабинету. По идее здесь я могу отдыхать, а народ, ожидающий в приёмной, будет считать меня занятым.
Гостья удовлетворённо огляделась и поинтересовалась:
— Здесь нас не могут подслушать?
— Думаю, и в кабинете было безопасно, а сюда проход только через кабинет.
— Тогда прочитайте, пожалуйста, письмо от леди Лауры. Наша герцогиня кое о чём хочет вам сообщить.
Лаура действительно сообщала о своих делах, о том, что она сразу поговорила с государем, что её поселили в Красном Дворце. Слегка жаловалась на окружение — люди ей, конечно, помогают, но считают маленькой девочкой, которая ничего не умеет и не знает. Они даже хотят нас разделить — ссылаясь на требования Эдмунда, убеждают издать Указ о передаче печати Зеленоземья от меня к какому-то чину из Иностранных дел коллегии. Тут же герцогиня заверяет, что такого не будет, ведь это последняя ниточка, которая ещё связывает нас вместе.
Проскользнул намёк на сильное безденежье. И на то, что герцогство ей поможет.
Ещё Лаура пишет, что уяснила — все «временные» отступления, на которые она соглашалась, шли на пользу Эдмунду, его землям, её образу среди подданных, кому угодно другому, но о ней самой никто и не думал. До рождения сына и официального признания его наследником, ей придётся с этим смириться. А вот потом можно будет повернуть ситуацию в свою пользу и, как матери и супруге, получить значительно большее влияние на дела великого герцогства.
Женщина, которая передаст мне это письмо, в меру надёжна и имеет возможность получать и передавать послания. Хорошо бы принять Аделаиду на службу, она показала себя верным человеком.
Подписи не было. Урок с первым конфиденциальным письмом был затвержен раз и навсегда. В общем, письмо ни о чём. Наверное, Лаура боялась, послание его прочитает кто-нибудь посторонний.
Поднимаю взгляд, женщина сразу поясняет:
— Моя сестра — фрейлина герцогини. Мы с ней часто встречаемся, а получив у вас службу, я смогу обеспечить быстрый и регулярный обмен записками.
— Что вы умеете?
— Я волшебница Школы Земли, пользую заклинания первого круга. Могу быть библиотекаршей, помогать в изготовлении артефактов. В Алхимии не сильна, лаборантка из меня плохая. Отвернитесь, пожалуйста.
— Зачем? — не понял я.
— Отвернитесь! Вы должны увидеть очень веский аргумент, но его довольно сложно достать для показа.
Отворачиваюсь.
— Я вдова и меня могут счесть вашей любовницей. Однако мужчины плохо умеют притворяться. Лучше нам стать любовниками по-настоящему. Повернитесь!
Поворачиваюсь и вижу нагую Аделаиду.
Глава 8
Среди аус Хансалов приглашение на завтрак в шесть утра у Симона являлось верной приметой того, что тебя нагрузят каким-нибудь зубодробительным делом, которое не стоит доверять тупым исполнителям из Гильдии. Глава рода за кофеем ставил задачи членам семьи. Часто инструктаж продолжался после завтрака, особенно если сегодня не требовалось во дворце отчитываться перед государем или присутствовать на каком-нибудь совещании в Гильдии.
— Дело сложное, но для рода полезное, — Симон вводил в курс присутствующих родственников. — Наш государь счёл Несту непригодной к представительству коронных интересов в Гильдии. Сами посудите — почти каждый раз, получая аудиенцию, она поминает Золотую книгу. Дескать, ранее представила все гильдейские заклинания и алхимические рецепты для контроля, так давайте начинать сверять. Его величество устал ей повторять, что не ко времени, как будет нужно, он сам прикажет, но нет!
— Что-то она не того… Нет в ней мудрости, пусть и архимагиня.
— Симон, а кто планируется на её место.