Хотело было заявить, что спать-то я уже совершенно не хочу, но глаза будто бы сами собой начали слипаться. Загипнотизировал, не иначе…
Спала я, наверное, долго, потому что когда снова открыла глаза, в палате было темно. Но Полоз все еще был рядом. Спал сидя у моей кровати. Вот же ненормальный… Заболеет еще.
– Эй! – окликнула я некроманта, но спал тот на диво крепко.
Ну вот и что с ним теперь делать? Я села на постели и хорошенько потрясла Полоза за плечо. После двух минут моих усилий тот все-таки соизволил продрать глаза.
– Рыжая, ты совершенно бессовестная особа, – пробормотал Фелтон, перебираясь на кровать. – Ну и напугала ты меня…
Полоз безо всякого смущения забрался прямиком под одеяло и стиснул меня в объятиях едва не до боли. Я уткнулась ему в плечо и горько вздохнула.
– Сама перепугалась… Думала, что уже все. Конец.
Я слышала сердцебиение Фелтона… И оно было ненормально быстрым.
– Нет. С тобой ничего не случится. Не бойся. Папа подключит все свои связи. Мы справимся.
Хотелось бы верить некроманту, но вот его сердце… Оно и не думало замедлять ритм. Значит, волнуется…
– Что сказала твоя мама? – спросила я тихо.
Фелтон ответил не сразу, что как бы намекало то возникшие семейные неурядицы, с которыми ему пришлось иметь дело.
– Она действительно слишком много рассказывала Лестеру. И упорно не желает признавать, что совершила ошибку. Почему людям подчас так нравится обманываться?
Вопрос явно относился к разряду риторических.
– Так проще. Так привычней. И… наверное, твоя мама чувствует себя одиноко, раз ей хочется, чтобы лорд Лестер испытывал к ней теплые чувства, – тихо ответила я. Хотя на самом деле очень плохо представляла, что могло твориться в голове леди Фелтон. Мне никак не удавалось поставить себя на ее место… А значит, понять тоже не удавалось.
– Одинокая? Отец ее боготворит, я обожаю… Разве можно быть одинокой в таком случае?
Постепенно сердце Фелтона начало биться медленней и ровней. Мой парень успокаивался. Я прижалась еще ближе и прикрыла глаза. Тепло, спокойно и приятно пахнет парфюмом Полоза. Ребекка говорила что-то про ирис, сандал и кожу, но мне так и не удалось разобраться в таких тонкостях.
– Не знаю… Но ты ведь долго время не мог появляться дома, а лорд Фелтон наверняка чрезвычайно занятой человек. В итоге леди Элизабет должно было сильно не хватать вас обоих, – пояснила я вполголоса. – Ты же понимаешь, что она в любом случае не хотела навредить, пусть и не слишком меня любит.
Фелтон без тени сомнений заявил:
– Полюбит. Обязательно полюбит. Я же полюбил.
Потрясающий аргумент.
– Еще скажи, что в тот момент, когда увидел меня в вашем общежитии в одном нижнем белье, – мрачно фыркнула я, довольно детально вспоминая момент нашего непосредственного знакомства.
Полоз тихо рассмеялся, прижимая меня к себе сильней.
– Без обид… но в тот момент ты меня не впечатлила.
Какие тут обиды? Я бы и себя не смогла бы впечатлить. Лохматая, с размазанным макияжем. Да еще и перегаром от меня разило… К тому же я относилась к темнесчастливым девушкам, которых можно хоть голышом на улицу выпускать – и все равно и капли эротики не получится.
– А когда?..
Какие только глупости не лезут в мою рыжую головушку…
– Когда ты мне призналась… Точней, когда не стала требовать ответных чувств. Бескорыстный дар – это редкость.
Врет ведь. Мне потом еще столько времени пришлось болтаться рядом в статусе близкого друга…
– Не верю, – заявила я прямо. – Ты тогда и представить не мог, что свяжешься со мной.
Полоз фыркнул.
– Мало ли что я не мог себе представить… Человеческое сознание ограничено… Но именно тогда я тебя полюбил.
Тут меня снова сморило, и я заснула, хотя и безумно хотелось порасспрашивать Фелтона еще, ведь куда приятней думать о том, что тебя любят, а не о том, что ты умираешь…
Разумеется, утром выяснилось, что Полоз уже смылся по своим змеиным делам. Будить он меня, конечно, не стал из самых благих побуждений (как и всегда), но я все равно я немного расстроилась. Правда, продлилось это недолго, потому что ко мне вломилась вся моя банда с Ребеккой и Макс в придачу. Девочки, против своих обыкновений, вошли молча. Да и выглядели они не слишком радостными. Ну, по крайней мере, не приходилось сомневаться, что за меня волнуются.
– Эш, ты как? – первым делом спросила Натали, подбираясь поближе. – Ты… это… давай выздоравливай быстрей. Я штангу из комнаты унесла…
Ребекка стояла чуть в стороне и молчала. И была она бледней смерти, так что я предположила, что ей Полоз рассказал куда больше, чем моим подругам или той же Макс. Все девочки кроме Луны тревожились за меня, но не видели в моем приступе какой-то большой трагедии.
– Я уже лучше, – с виноватой улыбкой ответила я. – Думаю, скоро целитель Синклер отпустит меня назад в общежитие.
Все равно бедной женщине не удастся понять, какая чертовщина со мной творится. Ну и смысл тогда тратить чужое время?
– Отпущу, мисс Грант. Прямо сейчас и отпущу, – заверила меня Аманда Синклер, входя в палату. – Вы настоящий феномен. Не понять, что с вами происходит. То острый кризис, то полная норма. И я даже не могу понять, чем все это вызвано! Надеюсь только, что мистер Фелтон присмотрит за вами, как и пообещал.
Я вымученно улыбнулась и с полной уверенностью ответила:
– Уж он-то за мной точно присмотрит.
Уже через полчаса я в сопровождении девчонок действительно возвращалась к себе, дав клятву вернуться под опеку целительницы Синклер при первых признаках очередного приступа. Да меня в любом случае принесут. Горький опыт говорил, что скручивает меня в рекордно короткие сроки, за пару секунд.
Штанги в комнате уже действительно не было. Слава богу.
Говорить о собственных проблемах совершенно не хотелось, поэтому я радостно переключилась на чужие. К этому располагало потерянное и совершенно несчастное выражение на лице Максин. Вот я на нее и переключилась.
– Макс, что случилось? – спросила я.
Девушка горько вздохнула и сообщила:
– Я… Мне так неудобно… Ты ведь еще болеешь…
Махнув рукой, заявила:
– Плюнь. Рассказывай, что там у тебя.
У Хантер задрожали губы.
– Меня Феликс избегает… Совсем… Я, наверное, что-то сделала не так…
Глаз у меня нервно задергался. И не только у меня. Не отреагировала только Ребекка, погруженная в свои мысли.
– Ну скажи ты ему, что девушка… – взмолилась Стейси. – Половина проблем решится сама собой! Ну, или хотя бы сама перестань от него по углам прятаться!
Мы с Хель и Нат согласно кивнули, присоединяясь к мнению Животного.
– Да не могу я уже! – буквально взвыла Макс, принимаясь расхаживать по комнате. Три шага в одну сторону, три шага в другую.
Мне бы ее проблемы… Что могло твориться в голове у Счастливчика я вообще не представляла. А когда он, наконец, узнает, что у его лучшего друга одних деталей недобор, а других избыток, подозреваю, у Дэвиса вообще случится коллапс в мозгу. Бедный парень, как он только влип в эту историю с Хантер?
– Раньше расскажешь – раньше все придет в норму, – рассудительно заметила Хельга. – Нет, ты, конечно, можешь отсидеться у нас под кроватью, нам не привыкать к некромантам, в конце концов…
Макс бросила на Хель совершенно дикий взгляд и замотала головой.
– Нет… Нет-нет-нет. Я не стану прятаться! Я не трусиха.
Ага. Не трусиха. Учитывая, что уже несколько столько времени врет о своем поле. Но высказывать эту свою мысль вслух я не стала. За меня все равно высказалась Стейси. Животное вообще не отличалась особой тактичностью.
– Ага. Оказывается, ты вообще не прячешься. Именно поэтому тебя знают исключительно как Макса, а вовсе не как Максин.
Хантер залилась краской пулей выскочила в коридор, едва не плача.
– Стейси, кажется, ты перегнула… – осторожно заметила я, не зная как поступить. Кажется, Макс нужно была поддержка… Но что если свалюсь с приступом прямо в коридоре?