А при чем тут вообще я? Пусть решают свои проблемы без моего участия, я не имею никакого отношения ко всем этим пляскам вокруг старого артефакта!
– Можете проверить, – безразлично пожал плечами Полоз, которого, кажется, в происходящем не смущало уже ничего. В том числе и моя горькая участь.
Вот именно в этот момент мне захотелось заплакать от безнадежности. Умирать в двадцать лет – это так нелепо…
– Я убью ее, – уже с куда меньшей уверенностью сообщил декан своему студенту.
Словно бы это могло расстроить здесь хоть кого-то, кроме меня самой.
Видимо, маг рассчитывал, что сейчас Фелтон пойдет на попятный.
– Мне нужен последний ключ!
Тоже далеко не новость.
– Мне это известно, – откликнулся пятикурсник с совершенно непроницаемым лицом.
Ну да, могущественный темный артефакт ведь куда важней, чем жизнь какой-то там студентки-стихийницы…
– И ты вот так легко позволишь ей умереть, только чтобы я не получил желаемого? – озадаченно спросил некромант, понимая, что все пошло не по плану.
Фелтон глядел на меня так, что я уже смирилась с мыслью, что умереть мне позволят, да еще как. А я ведь его практически другом уже считала… Да что там другом, я ведь почти… Да какое почти?! Я же в него влюбилась!
– Разумеется, – подтвердил равнодушно гад ползучий.
Шансов выжить у меня нет. Ни единого… На глазах закипали злые слезы.
– Я перережу ей горло! – завопил преподаватель, и в его голосе отчетливо зазвучали истеричные нотки.
Ну, хотя бы он в итоге просчитался, и ему точно ничего не обломится. Даже если я и умру.
– Вперед, – благословил Фелтон на мое убийство своего декана.
Тут повисло ну очень уж неловкое молчание. Преступник понял, что ситуация попросту патовая. Припугнуть моим убийством не получилось, а других аргументов для беседы с Полозом у него не имелось. Лучше бы Скотт взял в заложники, честное слово.
И тут вдруг мой пленитель стал медленно оседать на землю с тихим вздохом.
Я обернулась… и увидела Ребекку Скотт с каким-то увесистым скипетром в руках. Кажется, им она осчастливила некроманта по затылку. Сегодня музейному фонду явно нанесен большой ущерб. Чертовски большой. Но никак не мисс Скотт.
– А вот и я! – возвестила девушка довольно, а заодно еще и отпихнула мыском туфельки нож подальше от преподавателя. – Кажется, ты говорил, будто справишься один?
Фелтон неодобрительно хмыкнул и заявил:
– Могла бы и поторопиться, Луна моя, а не разлеживаться. Я уже не знал, как заговаривать ему зубы.
Чего? То есть Полоз только время тянул, а вовсе не готов был позволить меня убить?! Мои колени мелко задрожали от пережитого ужаса. Господи… Меня же зарезать могли!
Целительница только рукой махнула с легкомысленной улыбкой.
– Не драматизируй, сердце мое, ты бы его мог еще неделю забалтывать. Эшли?! Ты что, плачешь?!
Да. Я плакала навзрыд и совершенно этого не стыдилась. Любая бы плакала на моем месте…
Ребекка поспешно обняла меня за плечи… И в итоге мы уже обе рыдали в обнимку. Полоз, глядя на этот слезоразлив тяжело вздохнул и обнял нас обеих разом.
– Ну, хватит, хватит уж, горе-героини. Раньше надо было плакать, когда сюда шли, сейчас уже поздно, – приговаривал Фелтон, гладя по голове то Скотт, то меня. Причем успокаивал он так умело, что прекращать реветь совершенно не хотелось.
Я уткнулась в щедро предоставленное мне плечо и еле сдерживалась от того, чтобы не высморкаться прямо в него. Вряд ли некромант оценит такую выходку.
– Ладно, девушки, хорошего помаленьку, – в конце концов отстранился Полоз. – Нам еще его вязать и сдавать на руки полицейским. Думаю, Бхатия чертовски сильно обрадуется таком исходу, когда выйдет из лазарета. История закончена. И даже тайник не вскрыт.
Уж в этом сомневаться не приходилось.
– А я уже готова была поверить, что ты позволишь меня убить, – тихо пробормотала я, когда мы связали, надеюсь, уже бывшего декана факультета некромантии поясом, который щедро предоставила Ребекка.
Фелтон посмотрел на меня так, что я вжала голову в плечи.
– Ну, прости, Полоз, прости, я была не права! – поспешно принялась оправдываться. – Ты хороший, я уже поняла! Ну не надо на меня так пялиться! Я сожалею! Честное слово!
Полоз прожег меня негодующим взглядом. Такой обиды на его физиономии мне прежде видеть еще не приходилось. Даже совестно стало за то, что я имела глупость сомневаться в Фелтоне.
– Я уже не один раз подставлялся, только чтобы спасти твою глупую рыжую голову, а в итоге – такое вот недоверие! Это, знаешь ли, попросту оскорбительно! – искренне возмутился парень, с удовольствием пиная все еще не пришедшего в себя декана.