– Если я ничего не натворила и ты ничего не натворил, то зачем мы оба внезапно понадобились профессору Бхатия? – шепотом осведомилась я.
Вопрос был скорее риторическим, но Полоз этого не знал.
– Остается еще Ребекка… – откликнулся он, хмурясь.
Да, Ребекка оставалась, и, наверное, она могла бы рассказать кому-то из администрации. На месте ведь проректор по воспитательной работе, она вообще всегда находилась в университете, будто приросла к креслу в своем кабинете. Типичная старая дева, которая мстила окружающим за свою неудавшуюся жизнь излишней дотошностью и придирчивостью.
– Ладно, дойдем – узнаем, в чем дело, – откликнулась я, стараясь не думать о плохом.
В конце концов, если бы декан собирался сообщить о моем позорном отчислении, то Фелтон ему для этого бы не понадобился.
Дальше мы шли молча, то и дело переглядываясь. Почему-то, бредя за деканом Бхатия, мы почувствовали странное родство душ. Ну или это только мне одной так показалось.
Оказалось, что путь наш оканчивался в святая святых главного корпуса – восточном крыле, куда ход студентам был закрыт. Ну, видимо, не всем закрыт, потому что если я вертела головой по сторонам, стараясь разглядеть окружающую обстановку в малейших подробностях, то Фелтон казался совершенно равнодушным и скучающим. Причем у меня складывалось полное ощущение, что поведение некроманта не наигранное и ему действительно неинтересно. Похоже, что Полозу уже доводилось бывать здесь.
Про восточное крыло ходило множество слухов, начиная с того, что тут имеются карцеры для провинившихся студентов, и заканчивая, что на самом деле восточного крыла нет и все это только иллюзия. Вторую гипотезу я опровергла опытным путем. А вот насчет первой…
В итоге профессор привел нас к ничем не примечательной двери.
«Точно карцер», – с паникой подумала я и уже принялась понемногу пятиться, но тут Полоз изловил меня за руку и шикнул.
Пришлось остановиться и со смирением ждать своей участи.
Однако, вопреки всем ожиданиям, внутри оказался обычный рабочий кабинет, без всяких ужасов. Разве что проректор по воспитательной работе и связям с общественностью Деметра МакГинни… Как по мне, так старая дева вполне в состоянии заменить деву железную.
Седые волосы собраны в пучок, на носу очки в черной оправе, брезгливо поджатые губы… Всем своим видом профессор МакГинни выражала полное неодобрение.
Правда, оказалось, что и Ребекка Скотт тоже находится в кабинете. Девушка притулилась в углу на стуле и практически слилась цветом с бледно-зелеными обоями.
– Мисс МакГинни, это мистер Фелтон и мисс Грант.
Встречаться прежде с проректором мне приходилось. Но тогда я старательно пряталась за чужими спинами и вообще старалась не отсвечивать. Вряд ли профессор МакГинни могла бы узнать меня при встрече.
Холодные цепкие глаза проректора равнодушно скользнули по мне, а вот на Полозе задержались.
– Итак, мистер Фелтон опять решил отличиться? – осведомилась она.
Если бы эта женщина сказала так обо мне, то сердце бы не выдержало. Кассиус Фелтон, Король университета замер, как статуя, равнодушный и высокомерный.
– Зачем здесь р… мисс Грант? – задал встречный вопрос проректору некромант.
На лице стоящего поодаль профессора Бхатия появилось выражение злого веселья. Я бы сказала, что беседой между проректором МакГинни и Полозом мой декан планировал насладиться по полной программе.
– Вы считаете, что вправе задавать подобные вопросы?
Вероятно, женщина надеялась смутить зарвавшегося студента… Но просчиталась.
– Я считаю, что вправе попросить, чтобы мисс Грант удалилась. Или я неправильно понял цель нашего с ней визита сюда?
Профессор МакГинни еле заметно вздохнула.
– Вероятно, неправильно. Нам следует обсудить вчерашнее нападение на мисс Скотт.
Я покосилась на Ребекку, пытаясь понять, как она сама относится к происходящему… Но та сохраняла такую же невозмутимость, как и сам Полоз. А ведь, по сути, она его сдала со всеми потрохами, и лично мне неясно, во что это может для Фелтона вылиться. В любом случае ему вряд ли выдадут государственную премию.
– Она имела смелость предположить, будто вы знаете, кто мог на нее напасть.
Ой… Что-то мне подсказывало, что разговор между Полозом и Луной предстоит ну просто невероятно серьезный.
В кабинете даже потемнело. Или из-за напряженной атмосферы, или из-за вконец испортившейся погоды.
– Что ж, тогда я могу только позавидовать Ребекке, если она знает, что творится в моей голове, лучше меня самого.
Если бы Фелтон заговорил обо мне подобным тоном, я бы задумалась о том, чтобы мигрировать куда-нибудь. Например, на другую сторону земного шара. Для надежности.