Ребекка Скотт только подняла на своего парня ясные голубые глаза и нежно улыбнулась. Не знаю, на что она рассчитывала… Может, на то, что Полоз купится на это трепетание ресниц и разом простит ей все… Но я бы на ее месте не надеялась, что так легко удастся умиротворить Фелтона.
– Итак, что вы можете сказать мне? – произнесла проректор.
Она думала, что победила. А вот профессор Бхатия… Он, как мне показалось, ставил на Фелтона, а вовсе не на высокое начальство.
– Я могу сказать многое, – протянул Полоз. Нет, в его тоне не было неподобающей наглости, но звучало все равно… ну, словно бы вызывающе. Словно каждое слово Фелтона было пропитано чувством тотального превосходства над окружающими. – Очень многое, профессор. Но не могли бы вы показать мне свою левую руку?
Губы Деметры МакГинни сжались в такую тонкую линию, что показалось, будто они совсем исчезли с ее лица.
– Мне кажется, вы переходите все возможные границы, мистер Фелтон, – произнесла женщина с чувством оскорбленного достоинства.
– А когда вы последний раз покидали кампус более чем на сутки? – снова задал вопрос Полоз.
И проректор стала похожей на оскорбленную в лучших чувствах кобру. Не знаю, почему именно эти вопросы медленно, но верно выводили ее из себя.
– Вы считаете, будто имеете право задавать здесь вопросы?
Мне тоже оставалось совершенно непонятным, по какой причине Фелтон так странно держится.
– Почему бы и нет? – пожал плечами парень. – Но я считаю, что мисс Грант и мисс Скотт не стоит присутствовать при этой беседе.
Какие-то игры в шпионов, честное слово. И будет особенно обидно, если нас с Ребеккой действительно выставят. Ну… С Ребеккой – бог с ней, пусть уходит, а вот меня разрывало от любопытства…
– Думаю, здесь молодой человек прав и присутствие девушек только помешает, – вмешался профессор Бхатия. – Подождите за дверью.
Луна казалась разочарованной и, похоже, уже была морально готова показать свою темную сторону. Но хорошее воспитание – на то и хорошее воспитание, что не позволяет спорить и стучать ногами.
Оказавшись в коридоре у запертой двери, мы со Скотт переглянулись. Наверняка на наших лицах было совершенно идентичное выражение обиды и разочарования. Правда, Ребекка старалась сохранять видимость благопристойности.
– Ты зачем сдала Фелтона и меня проректору? – спросила я первым делом у нее.
Мне-то казалось, что это была самая что ни на есть большая ошибка: злить Кассиуса Фелтона. Или то, что для обычного человека – верная смерть, для Луны лишь повод для того, чтобы не разговаривать с парнем пару дней?
Целительница вздохнула, поправила выбившуюся из прически золотистую прядь и ответила:
– Ну уж точно не для того, чтобы испортить отношения с Кассиусом… Я-то думала, он хотя бы признается в том, что происходит. Но план явно провальный… Теперь еще объясняться с Кассом… Думаю, он обиделся…
Я бы на его месте точно обиделась.
– Хорошо, если не бросит после такого-то… – фыркнула я, не сумев до конца скрыть собственное злорадство.
Было для меня что-то мелочно-приятное в том, что королевская пара может распасться. Желательно со скандалом, который приравнял бы Фелтона и его девушку к простым смертным.
Ребекка Скотт как-то странно на меня посмотрела и рассмеялась.
– Нет, Кассиус меня точно не бросит. Тут ни единого шанса.
Я бы на ее месте не особо на это рассчитывала: при всем внешнем несовершенстве, девушки к Полозу разве что не в очередь выстраивались. Хотя… Ни одна из наших местных барышень действительно и в подметки не годилась утонченной Луне.
– Может, подслушать? – предложила я, заинтересованно косясь на замочную скважину.
Ребекка неодобрительно посмотрела на меня и заявила, что поступать так дурно никак нельзя. А потом добавила:
– И все равно тут никак не подслушать…
– Пробовала?
– Кассиус рассказывал.
Мне понемногу начинало казаться, что весомая часть жизненного опыта Скотт была получена способом «Кассиус рассказывал».
– То есть он бывает тут часто? – спросила я.
Девушка пожала плечами.
– Да, кажется… Не знаю, об этом он со мной предпочитает не разговаривать.
Какая же секретность… Прямо как у агентов разведки, честное слово.
Беседа профессоров с Фелтоном длилась никак не меньше двадцати минут, за которые мы с Ребеккой успели переговорить о фильмах, музыке и даже немного заскучать. Уйти ни ей, ни мне и в голову не пришло: во-первых, мы могли опять понадобиться, во-вторых, интересно же… Лично меня больше всего занимал вопрос: что скажет Луне ее парень, как только получит возможность это сделать.