И не понять, то ли это такой комплимент был, то ли надо мной опять посмеялись. С Фелтоном вообще не понять: вот вроде говорит все гладко, вежливо, но спинным мозгом понимаешь, что над тобой издеваются.
– Жизнь жестока, – пожала плечами я. – Но правда, нельзя же вот так сидеть на месте и ничего не делать! Нужно…
Я уже начинала говорить громче и взволнованней, позабыв о девочках. Но о них прекрасно помнил Фелтон, который быстро зажал мне рот рукой. Я возмущенно замычала и попыталась укусить нахала за ладонь… Но оказалось, что это только в книжках легко.
– Тише, рыжая, тише. Твои подружки спят, не стоит им мешать. Ваш декан прекрасно справится. Он сильный маг, сильный и умный. А я всего лишь студент пятого курса. Мне еще учиться два года, куда там бороться с преступниками…
Вот же зануда… И это парень, который подмял под себя весь факультет, заставивший считаться с собой даже преподавателей! И такой… осторожный.
– И ты ведь тоже один из тех, кто хранит артефакт! – шепотом возмутилась я, как только он убрал руку от моего лица.
Полоз пожал плечами.
– Это просто традиция. Четыре преподавателя и один студент. Одна связка на семь лет. Выпускается студент – все «ключи» меняются.
Наверное, неплохой план, если артефакт до сих пор на месте…
Почему-то сейчас, когда девчонки еще спали, а Фелтон сидел рядом со мной, захотелось задать ему вопрос, который не давал мне покоя в последние дни едва ли не больше всей этой истории с артефактом.
– Фелтон, а почему ты не выставил меня с вашей вечеринки? Мне ведь с вами пить не по чину.
Некроманты к себе кого попало не звали, это каждый в университете знал. Оказаться на их вечеринке считалось едва ли не настоящей честью.
Полоз хмыкнул.
– Ты была слишком сильно пьяна, – пояснил он, – и за тобой никто не приглядывал. Останься ты тогда одна, могло бы что-то случиться. А наши ребята точно не обидели бы девушку. К тому же после того спектакля с участием Мастерса, тебе требовалась ударная доза веселья, чтобы прийти в себя.
Чувство было такое, словно по мне проехался асфальтовый каток. Причем дважды. То есть я оказалась настолько жалкой, что некроманты взяли меня за компанию? О господи…
– Ну чего ты морщишься, будто лимон съела? – спросил Полоз. – Выкинь из головы. Если мужчина подобным образом поступает с женщиной, то он не стоит того, чтобы о нем вспоминали.
Тут я могла только согласиться. Вот только про Тревора я уже практически не думала, времени на всяческую ерунду катастрофически не хватало.
– Но я и не вспоминаю, – тихо отозвалась я, покосившись на парня.
Потешается или нет? Вроде бы не потешается… Хотя с Полозом никогда нельзя понять вот так сразу.
Некромант тихо фыркнул:
– И как ты только могла влюбиться в подобное… недоразумение?
Ну да, Тревор ничем не выделялся среди прочих парней, которых я знала. Но мне ведь раньше казалось, что именно это в нем самое лучшее.
– Сама не понимаю, – неожиданно для себя самой выпалила я. – Просто… думала, что такой парень мне подходит…
Полоз казался мне в тот момент удивленным.
– Рыжая, ты не пробовала целиться куда-то повыше? Так больше шансов найти кого-нибудь подходящего. А ты сразу настроилась, что тебе должны достаться помои. Но помои обычно отвратительны на вкус.
В голове прозвенел тревожный звоночек.
– А кто не помои? Ты, что ли?
Как-то стало… неспокойно. Говорить на такие темы, фактически находясь наедине… Но вот что-то понесло. Может, разморило после сна или просто захотелось узнать, что у Фелтона под чешуйчатой шкурой, ведь вряд ли такой случай мне представится повторно. О чем еще говорить в предрассветных сумерках под мерное сопение подруг?
– Разумеется, я не помои. Я деликатес, – весело откликнулся Полоз, даже не пытаясь демонстрировать подобие скромности. – И тебе придется признать, что я великолепен.
Я после таких слов едва со стула не свалилась. Ну как можно быть настолько… самодовольным?! И почему девушки на это ведутся?!
– О том, что существует скромность, ты вообще не в курсе?
Фелтон посмотрел на меня с иронией и откликнулся:
– Если ты будешь раз за разом демонстрировать собственную скромность, никто не узнает о твоих достоинствах. Учти на будущее, рыжая.
Нет, определенная логика в этих словах была… Вот только…
– Ты низкорослый, тощий, некрасивый… – принялась перечислять я, загибая пальцы. – Как ты можешь быть великолепным?!
Я вообще не понимала, почему на него девушки велись. Да не просто девушки – Ребекка Скотт, красавица, умница, аристократка! Что она в нем могла найти?!