Десять минут спустя я вернулась в автобус со своей контрабандой в коричневом бумажном пакете.
– Держи, – сказала я, давая ему в руки большой жиронепроницаемый пакет, наполненный источающими жар золотистыми чипсами, выкупанными в уксусе и посыпанными солью. – В народе их называют слэп-чипсы.
– Картошка фри! Роми, ты добрая женщина. И милосердная, – прибавил он уже с набитым ртом, запихивая в рот горячие ломтики. Он застонал от удовольствия и закатил глаза.
– Может, вам двоим нужен отдельный кабинет? – Я показала на него и на чипсы.
Логан ухмыльнулся и съел еще несколько.
– Потрясающе, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.
Я смутилась и опустила взгляд. Автобус затрясся, заводясь, и я вытащила из бумажного пакета бутылку пива.
Улыбка Логана стала шире.
– Они тебе это продали?
– Мы можем покупать и пить алкоголь здесь, если нам исполнилось восемнадцать, – объяснила я.
– Славно.
– Но и водить автомобиль нам разрешается только с восемнадцати лет.
– Поневоле начнешь восхищаться законодателями, которые сопоставили одно с другим, – сказал он, смеясь.
У Логана чудесный смех. Каждый раз, когда он смеется, где-то рождается единорог.
– Так можно мне пиво? – Он попытался взять бутылку, но я подняла ее так, что ему было не дотянуться.
– Ты получишь это, – я легонько постучала по прохладному зеленому стеклу бутылки, за которым роились крохотные пенные пузырьки, – когда правильно произнесешь слово слэп. Слэп произносится как С-Л-Э-Э-П.
– Слеп, – сказал он сразу же как «след».
– Нет, слэ-эп.
– Слэйп. – В его голосе зазвучало отчаяние.
Когда я наблюдала за тем, как движутся его губы, напряженно выводя непривычный звук, мне приходилось бороться с собой, чтобы не наклониться и не снять с них своими прилипшие крупинки соли от чипсов.
– Это произносится как «степ», а не как «стейк». Слэ-э-эп, – сказала я.
– Слэп?
– Очень хорошо!
Я сняла крышку с бутылки, передала ее ему и стала смотреть, как движется его адамово яблоко, в то время как он делал большие глотки.
– Там был твой постер – в окне магазина, – я указала назад, на деревню. – Странно, что даже в таком отдаленном местечке ты знаменит.
– Да, от «Зверя» нигде нет спасения, – промолвил он, и в его голосе прозвучали нотки сожаления.
Не зная, что ответить, я раскрыла свой пакет чипсов, но они и близко не доставили мне такого удовольствия, как то, что я испытала от созерцания трапезы Логана. Наконец он облизал соль с пальцев, допил пиво и вздохнул.
– О’кей, теперь, когда ты насытился, что ты хочешь узнать об акулах?
– Ничего, если честно. Уверен, что многое пойму и так, когда увижу их в пятницу.
– Но… ты сказал, что только потому сел с нами в автобус, что хотел больше узнать про них.
– Я соврал. – Он положил голову на сиденье, закрыл глаза и зевнул.
– Почему?
– Силла и Бритни слишком много болтают о бессмысленной ерунде. Кроме того, – он открыл один глаз и уставился на меня, – мне нужна личная помощница. Мне просто необходимо, чтобы она была рядом.
У меня дыхание сперло.
– Для чего?
Он молчал долгую минуту, прежде чем ответить:
– Ясное дело, запрещенная еда. И ради музыки, у тебя ведь есть айпод?
– А у тебя нет?
– Мы можем послушать с твоего.
Я вынула айпод из сумки и предложила ему выбрать музыку.
– У тебя тут хорошая музыка, Роми, о, и есть необычное… Я хочу послушать вот эту, «Колыбельную китов».
Я придвинулась к нему и дала ему наушник, а другой вставила себе в ухо. И мы так и ехали через сгущающуюся африканскую ночь, слушая таинственные песни китов, что переговаривались друг с другом на бескрайних океанских просторах. Вскоре Логан задремал. Его голова опустилась мне на плечо, а наши руки, бока и ноги соприкасались в дюжине мест, рождая жар и ощущение близости.
Не двигая ни единым мускулом, кроме глазных яблок, – я не хотела оттолкнуть его, – я взглянула ему в лицо. Непокорный локон опять упал ему на глаза. У меня зачесались руки от желания убрать этот локон с его лица, запустить пальцы ему в волосы и пропустить их сквозь пальцы, прикоснуться к его шее, но я прекрасно помнила обо всех, кто мог за нами следить. Любой в этом автобусе мог донести на нас Силле, так что я держала руки на коленях, чопорная, как монашка, и когда бы кто ни посмотрел на нас, я пожимала плечом, закатывала глаза, указывала на Логана и делала гримасу, говорившую: «Звезды – что с ними поделаешь?»