В полдвенадцатого Логан неторопливо вошел в свою комнату на киностудии и закрыл за собой дверь. Мы таращились друг на друга несколько длинных, неопределенных мгновений.
– Иди-ка сюда, – сказал он.
Я двинулась к нему, словно в трансе, и затем мы стали обниматься, и целоваться, и хихикать, как дети. Прошло некоторое время, и обнимашек и смеха стало поменьше, а глубоких томных поцелуев – больше. Когда Логан наконец отстранился от меня, он поцеловал меня в глаза и потянул к постели. Ого. Я еще никоим образом к этому не готова. Но Логан просто присел на кровать и жестом пригласил меня сделать то же. Я взобралась на кровать и села со скрещенными ногами, лицом к нему. Логан оттопырил нижнюю губу и медленно усмехнулся.
– Отчего ты такая встревоженная? – Он взял мою руку в обе свои.
– Ты хочешь поговорить со мной?
– Я хочу с тобой сделать много всякого. – Мое дыхание сбилось, когда я это услышала. – Но нам необходимо поговорить. Нам нужно держать это, нас, – он указал на меня и себя, – в секрете.
– О, – промолвила я, не зная, чувствовать мне разочарование или облегчение. Это было не так хорошо, как я надеялась, и не так плохо, как я боялась.
– Если Силла об этом узнает, она взбесится… скорее даже у нее чертова материнская плата в мозгу расплавится. Она тут же уволит тебя.
Да, но работа-то – не самое важное для меня. Главный мотив, почему я согласилась стать ассистентом, – возможность быть рядом с ним. Спокойнее, предупредила я себя, никаких признаний в любви. Помни о правиле номер как его там.
– Но, Роми, твоя работа здесь не главное, поверь мне.
Хотя я только что думала о том же, мне неприятно было услышать это от него. Эта работа вполне может иметь для меня огромное значение. Он же не знает, может, я планирую построить карьеру в киноиндустрии.
– О, она не главное, правда?
– Не главное, поверь мне.
Я вспомнила предупреждение Зеба: «Начинай по-настоящему волноваться только тогда, когда он станет повторять „поверь мне“». А теперь он произнес это уже дважды.
– Роми, твоя жизнь – вот что важно.
Я замерла в изумлении.
– Моя жизнь? Но Силла же не убьет меня? Буквально?
Логан рассмеялся. Сегодня его глаза сияли, как аметисты.
– По правде говоря, я бы не удивился, но это не то, что я имел в виду. Нет, я говорил о твоем образе жизни, о твоей свободе бывать где угодно и делать все, что тебе нравится.
– Я все равно не могу это делать. Мои родители…
– Твои родители пытаются тебя защитить. Это то, что делают все родители. Или должны делать. Любящие родители желают для своего ребенка всего самого лучшего.
– Но я не ребенок.
– О, это я знаю, – сказал он, и в его глазах было такое пламя, что я покраснела. Вот вам и вся моя решимость изображать спокойствие. – Ты заглянула в мою жизнь одним глазком. Что бы я ни сделал, куда бы я ни пошел, весь мир наблюдает, и комментирует, и судит. Что бы я ни сказал, извращают и перевирают. Если я сделал стрижку, это новость на первой полосе. И когда новостей нет, они их придумывают.
– Я заметила. Ты знал, что ты беременный?
– Что? Не важно, не хочу об этом слышать. – Он сделал рукой плавный жест, словно хотел вычеркнуть эту историю из разговора. – Суть в том, что я выбрал этот мир потому, что люблю актерское ремесло – это то, чем я хочу заниматься в жизни. Но во времена, когда я делал выбор, я не знал, что меняю свою жизнь на славу. Ты уверена, что хочешь для себя того же самого?
– Я не уверена, что поняла, о чем ты говоришь.
– Роми, если люди увидят нас вместе, – даже здесь, на киностудии, – если возникнет малейшее подозрение, что между нами что-то есть, толпы фанатов пустятся по твоему следу и порвут твою жизнь на части. Они устроят палаточный лагерь около твоего дома, станут докучать твоей семье, выследят всех твоих друзей и врагов, – особенно врагов, всех, кому ты не нравишься, или тех, кто тебе завидует, – и станут выпытывать у них подробности. Они станут терроризировать твоих старых школьных учителей ради историй, о которых неловко вспоминать, они подкупят людей, которых ты считала своими друзьями, чтобы они сделали фотографии твоей спальни, они весь интернет излазят в поисках малейшей информации о тебе, прочитают каждый твой комментарий, посмотрят каждое фото, что ты запостила. Они будут копаться в почте твоей семьи и вашем мусоре, прятаться на пляже, если ты вздумаешь пойти поплавать, преследовать тебя, куда бы ты ни поехала. И если они не найдут ничего достаточно интересного, они устроят сладкий, свинский скандал.