– Словом, быть не личным помощником у селебрити, да? – произнес он беззаботным тоном. – Ты можешь стать членом экипажа корабля, что на полном ходу понесется в Голливуд, знай это. Мы заканчиваем съемки через три недели, и я еще не готов с тобой расстаться. Ты можешь уехать из дому и отправиться со мной в Лос-Анджелес.
– И навеки остаться в лакеях на съемочной площадке?
Я помолчала, но больше он мне ничего не предложил.
– Не обижайся, но нет, спасибо.
– И это вся твоя благодарность после того, как я ввел тебя в мир париков, и компьютерной графики, и дракончиков! – Он рассмеялся.
И я тоже рассмеялась. Только я вдруг почувствовала, что в моем смехе зазвучали слезы.
Глава 27
В смертельной опасности
Сегодня утром, когда мы с Логаном ехали по лавандовым полям и через виноградники, отношения между нами казались совершенно невозможными. Но теперь, когда мы целовались в отдельном кабинете ресторана, казалось, что возможно все. Вот так всегда с Логаном. Стоит ему обнять меня, и все мои тревожные размышления превращаются в шум на заднем плане.
– Ну, – сказал он, отодвигаясь, чтобы заглянуть мне в глаза, – так ты любишь во мне только красивое лицо и тело?
– Ага.
– Что ж, я определенно более серьезная натура, чем вы, мисс Морган, поскольку я люблю тебя не только за твои золотые глаза и волосы русалки и шикарное тело. – Я затаила дыхание, поскольку он был серьезен. – Я люблю тебя за доброту и честность, за твою целостность и даже за твою долбаную страсть командовать. Я люблю в тебе твое желание спасти мир и спасти меня.
Я молча глазела на него, тонула в синих глубинах его глаз, тонула в его словах.
– Я люблю тебя, Роми.
Мое сердце остановилось, а вместе с ним замерла вся вселенная. Когда я немного поуспокоилась, я сказала:
– И я люблю тебя, Логан. Я люблю тебя за твое чувство юмора и за то, как ты смеешься, и за твою невозмутимость…
– Невозмутимость?
– Ты очень спокойный. Рядом с тобой и я успокаиваюсь.
– Продолжай.
– Я люблю тебя за твою верность и за твои милые манеры южанина. Я люблю твою неторопливую походку и то, как один локон вечно падает тебе на глаза. О, а я сказала о твоих глазах?
– Я заметил, что мы опять вернулись к обсуждению моего лица, – сказал он, криво усмехнувшись.
– Правда. Но я также люблю тебя за то, что ты по-настоящему талантливый актер и… мастер целоваться.
– Это мне говорили.
Я рассмеялась и отпихнула его.
– Плюс, – добавила я, – я тебя полюбила до того, как встретила, так что я выиграла.
– Это соревнование?
– Вся жизнь – соревнование. И я должна победить.
Я хотела, чтобы этот день длился вечно. Я хотела бы, чтобы мы с ним вместе сбежали. Но Логану нужно было вернуться в свой отель к пяти, чтобы разучить сценарий для завтрашних съемок. Он проведет вечер с Силлой и Бритни. Я проведу вечер дома. В одиночестве.
– Поехали со мной, – сказал Логан.
– В отель?
– В Лос-Анджелес – я серьезно.
Могла ли я это сделать? Это будет как сбежать из дома, повернуться спиной к родителям, поставить на карту все ради отношений, которые длились две недели, ради парня, которого я встретила вживую всего месяц назад. И если я сбегу, я стану… кем?
– Что ты планируешь делать в Лос-Анджелесе? – спросила я его. – Силла сказала Полипу, что…
– Кому?
– Филиппу… который сказал Бекке, а та – мне, что Силла планирует еще два сиквела «Зверя» после выхода третьего фильма. Ты подпишешь контракт на участие в них?
– Кажется, все вокруг думают, что ни на что другое я не способен, – промолвил Логан, гоняя по тарелке свою свинину и кашу, что стоили астрономическую сумму, прокладывая дорожки в своём крыжовниковом соусе.
– Ты о чем?
– В самом начале, когда меня выбрали на главную мужскую роль в «Звере», я был на седьмом небе! Слава, деньги, путешествия – все это было моим, и этого оказалось даже больше, чем я мог себе представить. И я до сих пор благодарен. Это изменило мою жизнь, понимаешь? Но теперь получается, что у меня гораздо меньше возможностей, и я словно угодил в одну из ловушек, расставленных для Зверя. Я устал играть одно и то же. Чейз Фальконер раздает пинки и зуботычины направо и налево и извергает из себя одни клише – тут нет никакой сложной актерской работы, если не считать моих попыток отыскать способы сказать по-новому уже затасканные слова да надеть на себя меха нового животного. Или чешую.