Нина очень быстро привыкла получать все просто так. Поэтому не терпела конкуренции. Ольга была очень веселой и общительной девушкой, и легко заводила новых знакомых. Нина всегда была рядом и всегда говорила про всех плохие вещи, причем делала это как бы не специально. Собирала сплетни про ее знакомых и старалась найти на них побольше грязи. И, даже если ничего не находила, то переворачивала информацию так, что казалось что вокруг живут одни обманщики, лжецы и лицемеры.
Она училась у подруги: смотрела и запоминала, как она себя ведет, и старалась повторять. Но, почему-то, у нее не получалось быть такой, как Оля. Что-то все время шло не так.
А теперь к ним заселили эту Дашу.
Нина внимательно изучила ее внешность и так же ее гардероб. Даша была очень привязана к родителям и очень их любила, а они, судя по всему в ней души не чаяли. Обычная внешность была у этой Даши. Бледная, русые волосы, голубые глаза. Вот ее глаза поражали. Они были очень красивые, с длинными черными ресницами. И еще она умела их красить. Она их красила, словно модель с обложки (будь она повыше, то моделью и была бы, зло думала Нина). Она была очень невысокая, наверное, и не дотягивала до 150 см. 35 размер ноги и ее туфельки казались просто кукольными, и ножки в них тоже были как у куколки. Но вот грудь у нее была шикарная, третьего или четвертого размера. С ее ростом и грудью ей тяжело было подобрать себе кофточку или рубашку, на груди они упорно не хотели застегиваться. Поэтому под рубашкой она носила белые майки и часто на груди пуговицы просто не застегивала. Это выглядело очень красиво. А когда она надевала открытые кофточки, то глаз от груди оторвать было нельзя.
И хоть, Нина ужасно завидовала этому и злилась, что у нее все не так, больше всего ее злило другое в Даше. Она было той самой хорошей девочкой. Той самой, от которых тошнило. Миленькая, скромная, умная и верила в мир во всем мире.
Даша говорила, что семья у нее среднего достатка, но Нина в это не верила. Да, в ушах у нее были золотые серьги, вроде простенькие, как и у многих. Но если присмотреться, то серьги были не так просты, витиеватые золотые узоры окружали небольшой алмаз. На длинной золотой цепочке, которую нельзя было назвать толстой, висел крестик, толстый с Иисусом из белого золота. А на руке кроме совсем нескромного браслета был большой золотой перстень с большим прозрачным ограненным камнем. И когда Нина спросила:
— Алмаз?
— Нет, что ты! Это горный хрусталь. — улыбнулась Даша и продолжила заниматься своими делами.
Когда Нина рассказала обо все своей маме, то та вынесла свой вердикт:
— Врет! — и сидела насупившись. — Видно родители ей запретили распространяться о доходах. — Подумав сказала мама. — Средний достаток… Ага! Трое спиногрызов, а они доченьке и телевизор с dvd и тумбу на замке в комнату поставили. И на учебу из деревни привозят на машине. Достаток там явно побольше.
— Явно побольше, хотя она такая тихоня. Сидит и книжки читает. Бесит просто! — Нина скрестила руки на груди, недовольно хмыкая.
— А чего ей перед тобой душу раскрывать? Ты что для нее сделала? Даже из Ольки той ничего кроме шмоток не вытянула.
— А Вадик? Я с ним же через нее познакомилась! — возразила Нина матери.
— И что тот Вадик? Живет с родителями в городском поселке! В Минске в общаге! Партия тебе получше нужна! Что ты в гэпэ забыла? Таких, и у нас полно! — Махнула рукой мать.
— Он… — хотела возразить Нина, но увидев грозный взгляд матери замолчала.
— Ну что ж, ты к этой Дашке присмотрись. И не ссорься с ней. — Грозно сказала мать. — Ольку ту, исключат со дня на день. Это что ж за богатейка, у которой родители и образование обеспечить не могут! Так что по-умному действуй. Потихоньку к Дашке подбирайся, но и не забывай, что и с Олей этой ссориться не следует. Не должно сложится впечатление, что ты ради новой подружки вторую в беде бросаешь. — Мать Нины замолчала. — А вот на этом можно и сыграть. Слушай, что ты сделаешь.
Нина внимательно слушала инструкции мамы и кивала головой. Мама у нее была женщиной не глупой и хотела для дочери хорошей, лучшей судьбы, чем у нее.
Единственное, чему женщина не научила свою дочь — это порядочности.
Глава 3. Отчаянье
Оля была последние 3 месяца очень подавлена. Ее не радовала ничего. Ни новая одежда, ни новый телефон, ни синее море, ни жаркое солнце под которым она любила загорать.