— У них нет радаров управления стрельбой?
— Нет, товарищ адмирал, но у японцев была превосходная оптика и отличная подготовка для ночной стрельбы. Они умели поражать цели на большом удалении, хотя в истории и не было отмечено попаданий на дальности свыше 25 000 метров. Тем не менее, я предлагаю начать маневрировать, чтобы не дать им сократить дистанцию.
— Каков калибр их орудий?
— 356 миллиметров, товарищ адмирал. Вероятно, с бронебойными снарядами Тип-91.
— Не хотелось бы испытать на себе, — сказал Вольский. — У меня нет желания быть разбитым 356-мм куском стали, да еще и вымазаться в синий! Мы набрали тридцать два узла?
— Так точно. Но Быко переживает по поводу того, что бомба ударила очень близко к пробоине, полученной в Средиземном море.
— Да, нашей корме не везет. Сначала неисправность «Кинжала», потом инцидент с вертолетом, потом британцы, которые еле-еле промахнулись. Теперь еще и бомба. Что говорит Быко?
— Корпус пробит, товарищ адмирал, но значительно выше ватерлинии. Бомба почти что не нанесла серьезного ущерба из-за угла падения. Она почти что прошла мимо. Ударила очень близко к краю верхней палубы, пробила две палубы и трехметровую брешь в корпусе. У края броневого пояса. Большая часть силы взрыва ушла наружу, в воду. Быко делает все возможное, чтобы заделать пробоину и укрепить конструкции рядом. Но не забывайте о силовой установке, товарищ адмирал. В Средиземном море имела место вибрация в правой турбине, а также затопление. Быко говорит, что там все в порядке, но это будет слабым звеном, за которым потребуется пристально следить, в особенности, если нам придется идти на полном ходу, как сейчас.
— Ахиллесова пята… — Вольский сложил руки. — Хорошо, Федоров. Можете маневрировать по своему усмотрению.
— Прошу прощения, товарищ адмирал, — сказал Карпов. — Мне ответить огнем орудий?
Вольский посмотрел на него.
— Нет. Думаю, нам стоит не отвечать. Пара-тройка 152-мм снарядов только разозлит такого человека и укрепит его решимость. Роденко, дистанция растет?
— Так точно. Уже более 25 000 метров после поворота.
Новых залпов преследующих их кораблей не последовало, но Роденко заметил две меньшие отметки по обе стороны от линкора.
— Должно быть, это те крейсеры, что встретились нам раньше, — сказал Федоров.
— Скорость целей 34 узла, — сказал Роденко.
Федоров быстро прикинул в уме.
— Преимущество в два узла обеспечит им всего 3 700 метров в час. Через час они подойдут на максимальную дальность стрельбы. Солнце уходит за грозовой фронт, и темнеть будет быстро. Учитывая, что они должны нас видеть, они не станут стрелять, пока не приблизятся. Думаю, у нас есть два часа прежде, чем нас станет нужно о чем-либо беспокоится.
Вольского это устроило.
— Значит, если только линкор не станет вести огня, мы будем полагаться на преимущество в скорости. Мне нужно поговорить с доктором Золкинм о жертвах. Карпов, если линкор окажется достаточно близко, чтобы создать угрозу, обстреляйте его. Используйте одну MOS-III, не палубные орудия, и вгоните ее в надстройку. Он бросил нам перчатку. Я выслушал его вызов и не намерен отвечать, но это не значит, что меня можно донимать до бесконечности.
— Так точно, товарищ адмирал.
Мидзути ускользнул от них, медленно уйдя за далекий горизонт, хотя «Кирисима» продолжал выдавать 30 узлов. Ивабути приказал обоим крейсерам воспользоваться своим превосходством в скорости и выдвинуться вперед достаточно, чтобы наблюдать корабль, но не достаточно, чтобы спровоцировать его открыть огонь. Урок, выученный ранее, был трудным. Чтобы подойти к дракону, нужно было медленно, постепенно сокращать дистанцию, возможно, находясь под огнем несколько часов.
Капитан продолжал кипеть, время от времени ходя по мостику, отдавая краткие команды и пребывая в скверном настроении. Когда стало ясно, что они вряд ли что-то могут сделать, он, наконец, несколько смягчился и, отставив за старшего Одо, отправился вниз, чтобы поесть и отдохнуть.
Когда мрачный капитан ушел, Одо испытал некоторое облегчение. Он повернулся к капитану 3-го ранга Икеде, командующему вспомогательной артиллерией корабля.