- К-к-как продал? - голос сипел, а сжатые в кулаки ладони покрылись липким холодным потом.
Я не могла поверить, что папа так поступил. Проблемы с алкоголем тянулись уже много лет, но за всё это время, как бы трудно нам ни было финансово, он никогда не выносил ничего из дома. Мамины украшения, которыми мы оба безумно дорожили, всегда лежали в шкатулке книжного шкафа, а планшет на письменном столе. Это были единственные ценные вещи, и, если бы он хотел что-то продать, то давно бы сделал это.
- Мы, честно говоря, и брать-то такое старье не хотели, - парень смотрел на меня удивленно. - Кто ж его перекупит? Бесплатно даже не возьмут.
- Зачем тогда взяли? - я закусила губу и едва сдержалась, чтобы не застонать от отчаяния, сдавившего грудь.
- На запчасти, - пожал плечами продавец.
- А я могу обратно выкупить? – взмолилась с надеждой: - За те же деньги? Или... - осеклась, но через секундную заминку скрепя сердце продолжила: - Или доплачу. Только немного…
Продавец неловко почесал макушку и мотнул головой:
- Извините. Мы его уже разобрали.
Из магазина выходила, ссутулившись и едва сдерживая слёзы обиды. В голове не укладывалось, как могло такое произойти, и почему папа вдруг так поступил? Что он сделал с деньгами? Отнес к дяде Андрею и пропил? Но почему сейчас? Обиделся на наш вчерашний разговор? Решил отомстить? Что произошло?
Я плотнее закуталась в широкую серую ветровку, набросила на голову капюшон и засунула руки в глубокие карманы. Хорошо хоть сегодня на улице было пасмурно и прохладно, так что можно было не бояться перегрева. Теперь о заказе такси нельзя было даже думать, а значит, меня снова ждал путь через половину города. Вот только сейчас, при мыслях о том, что я лишилась единственного способа заработать, необходимость идти по людным улицам одной не пугала. А вот осознание, что нам скоро нечего будет есть, а свет и воду отключат, если мы не заплатим вовремя, вселяло панику.
Я злилась на папу. Злилась так, как не злилась уже давно. И в то же время, как и в каждый другой подобный раз, я злилась на себя и чувствовала уколы совести, болезненно терзающие душу. " Себя в первую очередь вини, Ася. Если бы не ты..." - крутилось в голове снова и снова.
Мобильник старый модели мрачно завибрировал в кармане. Я прикрыла глаза, сглотнула горький комок и ответила на звонок.
- Ты хоть понимаешь, что натворил? - проговорила сипло, даже не пытаясь скрывать отчаяние: - Понимаешь? Как мы теперь жить будем?!
Я давно не повышала голоса, тем более на улице, но сейчас не сдержалась. В трубке несколько секунд царило молчание, а потом знакомый голос предположил:
- Долго и счастливо? Никогда не нравилась это дополнение про «умрем в один день». Печально как-то звучит, не находишь?
Я в ужасе распахнула глаза и отняла телефон от уха. Незнакомый номер. Ася! Сумасшедшая, как ты могла взять трубку, даже не посмотрев, кто звонит?!
Хотя, что за вопрос? Конечно, могла, ведь у меня в телефоне были только номера отца, его сестры, с которой мы не общались много лет, и Егора. С заказчиками я связывалась через социальные сети, а друзей и других родственников у нас не было.
- От-т-ткуда у т-т-тебя мой ном-мер? - и почему я постоянно в разговоре с ним начинаю заикаться?
- От-т-т верблюд-д-да, - передразнил меня Марк.
Не знаю почему, но вышло это у него совсем не обидно. Даже успокаивающе. Давящая на горло обида на отца вдруг ослабила хватку, и стало чуть легче дышать.
- Что стряслось?
- Ничего.
- Ну да, я так и подумал, - протянул Ермилин. - Ладно, тихуша, все равно ведь не расскажешь.
Я вздрогнула. Прозвище знакомо резануло по ушам и заставило затравленно оглядеться по сторонам.
- Не называй меня так, - попросила тихо.
Марк вздохнул, но ничего не ответил.
- Так откуда у тебя мой номер? – уточнила, намеренно делая голос бесцветным: - И что тебе нужно?
- Три дня назад ты была дружелюбнее, - пожаловался Марк: - А сейчас колешься, как ёжик.
Я сжала губы и промолчала, а Ермилин как ни в чем не бывало продолжил:
- Твой телефон мне дал Егор. И звоню я тоже по поводу него.