Марк подмигнул, а я покраснела, понимая, что парень в очередной раз вспомнил день нашего знакомства. Тёплая волна разлилась по телу и согрела заледеневшие из-за кондиционера пальцы. Я сглотнула и беззвучно повторила, пробуя на вкус это удивительное слово:
- Смелая...
15
"Смелая. Смелая. Смелая."
Тарелка неловко выскользнула из рук, и мутные капли плеснули на фартук. Не переставая глупо улыбаться, я снова подняла её и продолжила мылить губкой. Струей тёплой воды смыла пену, и потянулась, чтобы убрать уже чистую посуду в навесной шкаф.
"... я же знаю, что на самом деле ты очень смелая."
Улыбка стала еще шире, и я тряхнула головой, чтобы выйти из странного вакуума. Меня будто отключили от реального мира на несколько часов и поместили в другой, где на нескончаемом повторе голос Марка повторял одну и ту же фразу.
- Смелая, - я даже вслух это произнесла уже раз двадцатый.
Чувствовала себя последней дурой, но не собиралась заставлять себя прекращать вспоминать его слова. Зачем? Парень бросил всего лишь мимолетную фразу - а я полдня хожу такая счастливая, какой не было уже несколько лет. Разве могу добровольно отказаться от того, чтобы мысленно смаковать её и едва не танцевать от незнакомой радости? За ночь мои чувства наверняка поугаснут, и, вспомнив о нашем разговоре завтра, я, скорее всего, испытаю только стыд. Так зачем лишать себя наслаждения сейчас, даже если со стороны выгляжу глупо?
Дверь, а до меня донесся шаркающий звук тяжелых папиных шагов. Я поспешно сжала губы, чтобы так откровенно не улыбаться и обернулась. Отец, бледный и шатающийся, появился на пороге, заметил меня и смачно откашлялся.
- Аська, - прохрипел он, опираясь на дверной косяк. - Есть лимончик?
Он смотрел на меня с виноватой мольбой, и я кивнула.
- Есть будешь? - спросила, доставая из холодильника свежий фрукт.
Пока отец, тяжело вздыхая, садился за стол, я ставила чайник. Налила в стакан холодной воды, бросила пару долек лимона и сверху выдавила еще несколько крупных капель от оставшегося куска. Папа осушил напиток за две секунды и снова умоляюще поднял на меня опухшие глаза, но я упрямо мотнула головой:
- Нет. Поешь хотя бы немного, а потом я тебе чай с лимоном заварю.
Он снова вздохнул и покорно кивнул. Пока возился с подогретой кашей, выковыривая из слипшегося риса изюм, я металась по кухне. Создавала вид активно деятельности, только чтобы не садиться за стол рядом с ним и выиграть немного времени. Я все пыталась придумать, как преподнести неожиданную новость, чтобы такой прекрасный вечер не омрачился скандалом. Кашу до конца папа так и не доел. Остатки скромно собрал ложкой в центр тарелки и протянул:
- Дочь, ну не хочу я больше. Не лезет.
Я не стала спорить. Убрала тарелку и поставила перед ним кружку крепкого чая с лимоном. Папа с удовольствием сделала глоток.
- Горячо! - тут же воскликнула я, отбирая у зашипевшего отца бокал: - Подожди немного, я же только заварила!
Тот, охая, дышал по-собачьи, пытаясь остудить обожженный язык, а я все же медленно опустилась на табуретку. Смысла тянуть с разговором дальше не было.
- Пап, послушай, - неловко поправила волосы и принялась тереть давно застывшее на деревянной столешнице пятнышко: - Я сегодня разговаривала с тётей Светой.
Отец поперхнулся воздухом и от удивления широко раскрыл глаза:
- Чего? - из-за обожженного языка он немного шепелявил.
Я закусила губу и кивнула, молча подтверждая, что он с первого раза всё услышал верно.
- Откуда у тебя её номер? - отец нахмурился. Под тусклым светом кухонной лампы его кожа выглядела нездорово желтой, а морщины еще более глубокими: - Этой стервы пять лет в нашей жизни не было! Что ей теперь понадобилось?
- Не нужно так, пап, - тихо попросила, поднимая глаза: - Тётя Света - твоя сестра.
- О как, - отец брезгливо сморщился: - Сестра, значит? Что-то за пять лет в ней родственные чувства ни разу не проснулись. Ты ей позвонила? Говорила же, что нет номера!
- Не было. Мне помогли найти. - я сначала ответила на второй вопрос, а потом на первый, уже гораздо тише: - Я позвонила.