- Не трусь, - шепот Марка раздался над самым ухом, вынуждая меня вздрогнуть.
Я обернулась на парня. Слабый свет фонаря у решетчатых ворот высветил его ободряющую улыбку и задорным блеском отразился в глазах.
- Все нормально, - снова шепнул он: - Не трясись, ты. Егора пугаешь.
Я кивнула и посильнее перехватила руку мальчика, а тот так глубоко задумался, что, казалось, не замечал ничего вокруг себя. После нашего вечернего разговора он стал еще молчаливее и едва ли проронил пару слов за весь вечер. Даже ужин поглощал молча и сосредоточенно, хотя в столовой давали рыбные котлеты, которые до этого он терпеть не мог.
- Ты звонил таксисту?
- Звонил, - кивнул Ермилин, перехватывая сумку с вещами Егора, - подъезжает уже.
- А охране?
Марк хмуро кивнул. Порыв ветра взъерошил его волосы и брызнул в лицо колючими каплями измороси. Я протянул руку и накинула капюшон плотной толстовки ему на голову.
- Заболеешь, - тихо произнесла, смущенно отворачиваясь от внимательного взгляда.
Яркий свет фар осветил пересекающую лес дорогу минут через двадцать. К этому времени мы втроем уже заметно нервничали, да еще и охранник подозрительно косился из будки и хмурился.
- Звиняйте! - первым делом виновато пожал плечами невысокий полный таксист. - Мотор барахлит, по скорости не рассчитал.
- До Тарасовки хоть доедем? - поинтересовался Марк, кладя сумку с вещами в открытый багажник.
- Да чего же не доедем-то? - добродушно улыбнулся тот в ответ. - Доедем конечно! Только гнать не буду. Вы ж никуда не торопитесь?
Мы торопились, но говорить об этом не стали. Лучше поедем медленно, но хотя бы точно будем знать, что до поселка доберемся и не сломаемся где-нибудь на середине пути. Гарантии, что во всей местной службе такси не одна машина - не было, а добираться сто километров пешком никто не хотел.
- Ася, - Егор потянул меня за собой на заднее сиденье, так и не отпуская руки.
Марк захлопнул за нами дверь, а сам сел вперед, продавливая старое кресло. Ремень безопасности пристегнуть не удалось. Таксист пробормотал что-то про старую клячу и сломанный замок, и Марк просто махнул на него рукой, попросив поторопиться.
Мужчина оказался болтливым, и даже поздний час не усмирял в нем жгучего желания поговорить. Марк даже что-то отвечал на его эмоциональные речи, а вот мы с Егором прижались друг к другу и задремали. Мотор громко шумел, холод проникал через щели и вынуждал тело покрываться мурашками. Минут через двадцать по стеклам и крыше забарабанили первые крупные капли. Сначала несмело, будто разведывая обстановку, а потом яростно, превращаясь в самый настоящий ливень. Разбуженный Егор встрепенулся. Я тоже проснулась и тут же перехватила в зеркале заднего вида обеспокоенный взгляд Марка.
— Вот это льет, - громко присвистнул водитель, стараясь перекричать шум дождя и скрип дворников, стирающий влагу с лобового стекла. - Ребятки, этак мы с вами тут на ночь застрять можем, ежели дорогу размоет.
Егор испуганно покосился в окно, за которым стояла тьма, и теснее прижался ко мне.
- Все хорошо, - я приобнял мальчика за плечи: - Не бойся.
- Я не боюсь, - нахмурился Егор.
Конечно, соврал, но спорить я не стала. Порадовалась только, что в попытках доказать свою смелость, он не отодвинулся подальше от меня. В отличии от мальчика я не скрывала - мне было страшно.
- Трясетесь? – обернулся к нам Марк и хитро улыбнулся: - Ай-ай. Трус – спортсмену не товарищ!
Я в очередной раз восхитилась его выдержке, умению держать себя в руках и даже шутить в подобных случаях, а Егор обиженно нахохлился. Он собирался что-то возразить тренеру, но машину неожиданно резко повело в сторону.
25
Время тянулось, будто кусок резины. Дождь с яростью барабанил по железной крыше, а где-то вдалеке перекатывались по низкому небу тяжелые раскаты грома. Молний не было видно, поэтому оставалась надежда, что гроза все же пройдет стороной. Дверь хлопнула, и в салон, мало беспокоясь о его чистоте, ввалился раздраженный и грязный Марк. Водитель, что пытался завести машину, пока Ермилин толкал её сзади, виновато покосился на парня и развел руками: