Он тяжело выдохнул, пытаясь привести в норму сбитое дыхание, поднял вверх руки, чтобы не обжечься крапивой, и двинулся в сторону дома, шепотом, но довольно громко продолжая звать Егора.
29
Я вертелась на месте, проверяя то одну, то другую сторону дороги. Почему-то казалось, что Рассказов появится именно в тот момент, когда я повернусь спиной к одному из поворотов, но Льва не было. Либо таксист задержал его, либо мой маневр подействовал, и мужчина пошел по ложному следу. В чем была причина, не знаю, но удача продолжала улыбаться: Ермилин быстро нашел заплаканного Егора, вывел его из дома, успокоил, и мы снова бросились бежать.
С основной дороги свернули на первом же повороте, чтобы не испытывать судьбу. Шанс столкнуться со Львом стал еще меньше, но влажная после дождя тропинка засасывала ноги в грязевые лужи, и мы очень быстро устали. Теперь уже не то, что бежать было тяжело – даже идти пешком удавалось с трудом. Егор иногда всхлипывал, но старался стойко держаться, а вот Марк от души ругался. Не на нас, конечно, а на ситуацию, но выглядело пугающе.
Не знаю, сколько мы так шли, петляя по грязным тропинкам между домами и огородами, но солнце жгло макушки все беспощаднее, а голодные желудки громко переговаривались друг с другом. Адреналин утих, и на место желанию выжить, пришли другие, более приземленные – поесть, спрятаться от жары, помыться и решить, наконец, что делать дальше. Вместе с ними появилось обидное понимание, что почти все вещи и деньги остались в такси, а при себе у нас только телефоны, кошелек Марка с бесполезными в деревне карточками и рублей триста пятидесятирублевыми купюрами, что случайно нашлись в кармане моей кофты.
После недолгих обсуждений было принято единогласное решение: найти магазин, купить какую-нибудь еду и узнать, почему не ловит связь. К счастью, ответ на последний вопрос появился раньше, чем мы нашли продуктовый: по дороге мы встретили двух местных жителей, которые полный голос обсуждали вчерашнюю грозу, рухнувшую из-за нее сеть и ремонтников, что не спешили все это дело чинить. По их же мрачным прогнозам появиться связь могла не раньше вечера. Бурное негодование деревенских мы разделяли всей душой, но делать было нечего - уйти из Тарасовки своими силами было невозможно, для этого было необходимо связаться с кем-то на "большой земле". Даже такси бы не вызвали, потому что все триста рублей наверняка оставим в деревенском магазине, купив еды.
Мы пытались подумать о том, что делать дальше, когда с этой «большой землей» все же удастся связаться: как нужно будет поступить с Егоркой, с Рассказовым, что наверняка будет следить за нами, с Акимовым старшим и вообще со всей этой ситуацией. Но никаких дельных мыслей в голову не лезло.
- Дурдом, - коротко и ёмко прокомментировал Марк: - Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, иначе можно чокнуться.
Я не стала спорить. Если задуматься сразу обо всем – решение найти будет сложно, а вот прийти к выводу, что ситуация безвыходная – проще простого. А там и действительно до поехавшей крыши недалеко.
Пока мы с Егором прятались, Марк купил еды. Сеть по-прежнему не работала, поэтому решили идти к реке, где мы удачно нашли мост, что соединял оба берега и находился в двух шагах по мелководью от заросшего острова посередине. Вряд ли бы кто-то целенаправленно искал на нем беглецов, а заметить случайно было невозможно – слишком много густых ветвей.
- Как в приключениях Тома Сойера, - неожиданно заметил Егор, когда Ермилин развел небольшой костер на песке и вскрыл упаковку сосисок, чтобы пожарить.
- Точно, - улыбнулась я, а Марк только пожал плечами, заявив, что никогда не читал эту книгу и не смотрел даже фильма.
Становилось жарче. Земля, напитавшаяся влагой после дождя, дышала паром. В конце концов, Егор и Марк разделись до трусов и периодически бегали остужаться в прохладную воду, а я куталась в кофту и оставалась на берегу до тех пор, пока Ермилин не психанул.
- Не сходи с ума, - я сидела, задумчиво уставившись в спокойную водную гладь, и не сразу заметила, как парень подошел.
Он плюхнулся рядом и тряхнул мокрыми после купаниями волосами.
- Ты о чем? - уточнила, стараясь отодвинуться.
Взгляд то и дело соскальзывал на забитые татуировками плечо и руку. Меня грызло странное желание рассмотреть каждый узорчик, и я с трудом сдерживалась.
- О шраме, - протянул Марк: - Я все понимаю, но не перегибай. Я уже все видел и креститься не собираюсь, честное слово. Или что там еще люди, по-твоему, делать должны? Сними кофту и собери волосы, или ты сейчас загоришься.