Дед Дима явно строил дом сам и для самого себя, потому что внутри все тоже было больше, чем обычно: высокие потолки, широкие пороги и будто в несколько раз увеличенная мебель. Судя по всему, ее делали тоже своими руками и не так давно: вокруг все еще пахло деревом и немного едким лаком, а некоторые углы были пустыми. Очевидно, временно, потому что на полу лежали какие-то доски, штакетины и замеры. Но, как бы там ни было, больше всего нас с Егором поразила русская печка, что занимала больше половины просторной светлой кухни. Она выглядела точь-в-точь как на картинках детских сказок и казалась кукольной.
- Городские-е-е, - с дружелюбной усмешкой протянул старик: - Смотри, как на печку рты разинули.
Он басовито хохотнул и толкнул локтем Марка. Парень тоже улыбался, наблюдая за нашим смущением.
- Я просто не видел никогда, - насупился Егор.
- Я тоже, - кашлянула я, отворачиваясь от пристального смешливого взгляда.
Сделать это оказалось неожиданно сложно, на секунду показалось, что Марк меня загипнотизировал.
- Дык и не удивительно, - хозяин подошел к печке и с гордостью погладил ее по забеленному боку. - Разве ж в квартирах ваших муравейных такое чудо найдется? Это еще что, мы с вами еще дрова колоть пойдем…
Егор почему-то приосанился и такой перспективе обрадовался, а вот я испуганно сглотнула. Даже думать не хотелось, чем может обернуться моя встреча с топором.
- Дед Дим, ну ты и вежливый, конечно, - я не заметила, как Ермилин оказался за моей спиной, поэтому вздрогнула, когда почувствовала тяжелые ладони на плечах: - Познакомился бы хоть для начала, а ты с порога работать тащишь.
Старик снова хохотнул и кивнул, а Марк цокнул.
- Это Ася, - пальцы чуть сильнее сжали плечи и снова разжали, а Ермилин кивнул на мальчика: - А это Егор. – немного подумал и добавил: - Друзья мои. Дед Дим, мы перекантуемся у тебя ненадолго? Спрятаться нужно.
Я напряглась, переводя взгляд на старика. У того на секунду помутнел взгляд, а потом неожиданно стал таким внимательным и прожигающим, словно дед Дима все это время только притворялся пьяным. В глазах мелькнули подозрение и проницательная тревога, а потом снова появилось мутное веселье:
- Вляпались? - улыбнулся старик, снова обнажая крупные и слишком хорошие для его возраста зубы.
- Типо того, - Марк не стал делиться подробностями и ответил туманно, но дед Диме этого хватило.
Он еще раз прищурился и пожал плечами:
- Марк, ты ж знаешь, мой дом - твой дом, - хитро улыбнулся и добавил, почему-то кивнув на меня: - Ну и друзей твоих, ясно дело. – затем улыбка сошла с его губ, а из груди вырвался тяжелый вздох: - Деду твоему по гроб жизни обязан...
Он осекся, снова покачал головой и по-старчески крякнул, а Ермилин осторожно сдавил руки:
- Расслабься ты, - шепнул мне на ухо, начиная едва заметно массировать плечи.
Расслабиться никак не получалось, перед стариком было стыдно. Он так легко нас принял, а ведь мы наверняка могли навлечь на него беду. Вдруг кто-то выследит нас? Что тогда делать?
Под тяжелыми шагами старика заскрипели половицы. Заметно прихрамывая на левую ногу, дед Дима пересек кухню и подошел к такому же большому, как и все вокруг, синему столу у окна. Я не сразу заметила, что там, рядом с бутылкой самогона, стоит накрытая ярким махровым полотенцем тарелка, и была очень удивлена, когда лесник сдернул его, открывая нашим взглядам высокую горку аппетитных блинчиков. Надо же, а я от стресса и не обратила внимания, что в доме еще и витает запах свежей выпечки!
- Сейчас молоко принесу, - снова щелкнул языком старик. - Марк, марш своим друзьям показывать, где умывальник. А потом обедать сядем, и все мне расскажете.
Он поднял голову, наткнулся на наши удивленные взгляд и с грустной улыбкой покачал головой:
- Ирка моя, царство небесная, блинчики на день рождения печь любила. Ей бы сегодня восемьдесят три исполнилось.