33
Темнота в лесу была особенной, совсем не такой, как в городе. Густой, вязкой, физически ощутимой и живой. Даже ветру приходилось прикладывать усилия, чтобы ворваться в неё, и, раздирая спутанные ветки старых деревьев, громко и недовольно шуметь в них. Прохладные потоки воздуха становились все заметнее и вынуждали кутаться в легкую кофту. Она не очень спасала, но идти в дом я не хотела, продолжая заворожено смотреть на пляшущие в костре языки пламени, что боролись с этой живой темнотой. Они опасливо касались кирпичей, выложенных в несколько слоев, и раздраженно прыгали обратно в центр, не находя выхода. Я сидела на крыльце, а костер горел в нескольких метрах от меня, почти в самом конце огорода, но жар все равно касался сухой заветренной кожи лица. Наверное, кто-нибудь из психологов назвал бы это мазохизмом, но я не могла пересилить себя и уйти, хотя в глазах уже копились слёзы, а горящий шрам приходилось остужать холодом замерзших пальцев. Я видела открытый огонь второй раз в жизни и не могла оторвать взгляда от его яростного танца, хотя до этого была уверена, что не смогу вынести вид и горящей спички.
- Ася, - Марк появился позади неожиданно. И тихо, даже дверь не скрипнула.
Грузные мысли, что облепили разум, вдруг вспорхнули и разлетелись в разные стороны, а я оглянулась, пытаясь сфокусировать заплывший взгляд.
Ермилин прищурился. Покачал головой и снова исчез в сенях. Появился через пару мгновений, и на этот раз держал в руках вязанную тяжелой вязкой женскую кофту. Скорее всего, раньше она принадлежала жене Дмитрия Егоровича. На мой вопросительный взгляд парень только махнул рукой:
- Я спросил, не парься.
Марк осторожно набросил кофту на мои плечи. Стало теплее и спокойнее.
- Двигайся, - Ермилин бесцеремонно подвинул меня в сторону, освобождая место на верхней ступеньке для себя.
Стало еще теплее, когда мы вжались друг в друга плечами. Теперь на огонь смотрели уже оба, а тот продолжал беситься, не в силах преодолеть искусственный барьер и дотянуться до нас. Я напряженно сжала губы и всего на секунду бросила взгляд на парня. Заметила в блестящих глазах отблески пламени и быстро отвернулась.
- Как Егор? – спросила наконец.
Сделать это вслух почему-то не получилось - с губ сорвался едва слышный хриплый шепот и пришлось откашляться. Если бы Марк не сидел ко мне впритык, то точно бы не услышал.
- Дрыхнет без задних ног, - почему-то в голосе Ермилина не было привычно смешливых ноток: - Дед Дима ему на печке постелил.
- Бедный, - я нервно потерла ладони об обтянутые джинсой коленки: - Не представляю, как он переживает.
Ермилин задумчиво покивал. Очередной порыв ветра всколыхнул костер и бросил в нашу сторону потухший в воздухе пепел. Марк отмахнулся от крупного куска и тяжело вздохнул. Прошла еще пара мгновений, прежде чем я вдруг осознала, что парень повернулся и уставился на меня. Прямо на шрам. Прежде чем успела подумать, руки уже взметнулись закрыть шею, а тело дернулось в сторону, как будто Ермилин не посмотрел на изуродованную кожу, а бесцеремонно ткнул в нее пальцем.
- Ася, да хватит уже, - он тяжело выдохнул и снова отвернулся, а я упрямо сжала губы.
Ветер усиливался. Шум был таким громким, словно за высоким забором разбивались о камни тяжелые волны.
- Расскажи, - Марк сцепил руки в замок и едва слышно цокнул языком.
Я с трудом уговорила себя опустить дрожащие пальцы и мотнула головой:
- Не хочу.
- Почему?
Вопрос поставил в тупик. Пока я думала, огонь окончательно сдался. Языки пламени становились все мельче и беззащитнее, а Дмитрий Егорович больше не выходил, чтобы подкормить его мусором или сухой травой.
- Потому что... - начала отвечать, но осеклась. Попробовала снова, и снова ничего не получилось: - Потому что...
А что "потому что"? Никто никогда ни о чем меня не спрашивал, и я даже не думала о том, чтобы делиться с кем-то своей историей. Я не находила ответа на вопрос, хотя очень старалась. Меня накрыло странное чувство, будто я решаю длинное и запутанное уравнение, не зная, что в нем нет переменных. Ответ очевиден настолько, что разум не может его принять, ведь задача поражала своей сложностью столько лет.
Ермилин будто понял мои смешанные чувства и беззлобно усмехнулся.