Я почувствовала прикосновение теплых пальцев к изуродованной коже на шее и замерла. Это был до безумия осторожный и нежный жест, и от этой нежности защемило сердце. Я опомнилась и отдернулась лишь через пару мгновений, но Марк крепко держал меня за плечи другой рукой.
- Ты даже не представляешь, какая ты красивая, - в его голосе появилась улыбка.
Он говорил искренне и не пытался меня успокоить.
И я поверила ему.
Из груди вырвался тонкий всхлип. Марк, не убирая руку от шрама, снова потянулся к губам, а я совсем перестала соображать, с головой отдаваясь поцелую. Правда, его скоро пришлось прекратить, потому что истерика вошла в силу, а несдержанно плакать и целоваться было неудобно.
Ермилин тяжело вздохнул, усадил меня на вторую ступеньку, а сам сел на верхнюю, заключая в кольцо своих рук и крепко обнимая со спины.
- Мы выберемся, - тихо проговорил он мне на ухо. - А когда выберемся, я покажу тебе, что все может быть иначе. Что ты можешь улыбаться, Ася. И что тебе больше не надо ничего и никого бояться.
Он замолчал, а я уткнулась носом ему в предплечье и тихо пробормотала:
- Спасибо.
36
Солнце нещадно выжигало небо, раскаляло землю и застывшие без ветра листья на уставших деревьях. Из-за удушающей жары притихли птицы и насекомые, а в лесу воцарилась тишина. Она была бы почти идеальной, но хруст лесного мусора под подошвами кроссовок, треск впопыхах отодвигаемых веток и тяжелое дыхание разбивали её вдребезги.
Бежать было сложно. На тропинки здесь не было даже намека, а кусты иногда встречались такие частые, что, перелезая через них, мы награждали себя новыми глубокими царапинами и рвали одежду.
- Я больше не могу, - я сдалась первой.
Хрипло закашлялась и прислонилась к широкому стволу старой березы. Сломанная недавней грозой ветка опасно нависала над моей головой и чертила по макушке редкими сережками.
Марк обернулся, а Егор, воспользовавшись передышкой, опустился на корточки и закашлялся, уперев обе руки в живот.
- Ася, давай! – Ермилин рванул ко мне, схватил за предплечье и потянул вперед, но я отчаянно застонала:
- Я, правда, не могу! Марк, прошу тебя, три минуты!
- Нет трех минут! - рявкнул тот: - Спрячемся и отдышимся!
Покрепче перехватил мою ладонь и снова бросился вперед, а я из-за нехватки воздуха так и не смогла возразить, что в подобном темпе до момента, когда мы найдем, куда прятаться, просто не доживу.
На пути снова попался огромный куст, ветки которого болезненно хлестнули кожу, а футболка угрожающе затрещала, попав в плен мелких колючек.
Легкие горели ядовитым огнем, и я уже решила, что ударю сейчас Марка, лишь бы он отпустил меня и позволил всего минуту отдышаться. Перед глазами плясали разноцветные мушки, а воздух не попадал внутрь, словно я разучилась дышать. Я уже размахнулась, но внезапно Ермилин остановился сам. Не заметив неожиданного маневра, я врезалась Марку в плечо, а Егор едва не перекувыркнулся через выкорчеванный пенек, когда парень перехватил его за шиворот.
- Что такое? - прохрипела, вырывая-таки руку и с силой сжимая ладонями колени.
Пришлось согнуться и делать тяжелые вдохи через нос. Нещадно болел бок, а голова взрывалась острой болью.
Сам Ермилин тоже тяжело дышал, но все же не умирал, как я.
- Мы к дороге бежим. - не знаю, как именно Марк это понял, но буквально через секунду в подтверждение его слов вдалеке раздался протяжный стон проезжающей по трассе фуры.
- Черт, - я хрипло сглотнула и прикрыла глаза.
Марк выразился более нецензурно и с раздражением оттянул ворот футболки. Белая ткань пропиталась потом и пылью, облепила его плечи и сбилась в сторону, обнажая узорчатый рисунок на плече и мешая нормально дышать.
- Почему нам нельзя к дороге? - Егор не выдержал и снова присел на корточки.
Я последовала его примеру, а через мгновение плюнула на все и приземлилась прямо на пятую точку. На чистоту джинсовых шорт мне было плевать, а ноги уже не держали. Страх душил и путал мысли, но даже он не мог улучшить мое физическое состояние, и я уже в сотый раз поклялась вернуться и начать заниматься спортом. Хоть дома приседать, или бегать рано утром, когда город еще не проснулся.