Она не боялась. Она злилась и эта злость делала её только опаснее для системы.
Кульминация наступила, когда в её кабинет вломился Марк, тот самый, что когда-то привёл Лизу в особняк. Его глаза были дикими.
- Вы! — прохрипел он. — Из-за вас она пришла за мной! Лиза! Но я не стану как она! Я лучше...
Он был пьян и в ярости. В его руке блеснул нож, но Алиса не закричала. Она посмотрела на него как на симптом болезни.
- Вы Марк, верно? Вы испытываете чувство вины за то, что произошло с Лизой в том особняке. Отложите нож, давайте поговорим.
Её ледяное спокойствие ошеломило его больше, чем любой крик. Он опустил нож и разрыдался.
В этот момент в кабинет вошли Олдридж и двое других старейшин.
- Всё кончено, доктор, — сказал мэр, глядя на плачущего Марка и на непоколебимую Алису. — Вы нарушили покой нашего города. Вы принесли с собой сомнение, а сомнение — это чума, которая убивает веру. А без веры наш город умрёт.
- Ваш город болен, мэр, — парировала Алиса. — А, я врач. Я здесь для того, чтобы лечить.
Олдридж улыбнулся и это была самая жуткая улыбка, которую Алиса видела в жизни.
- Вы правы, он болен и мы знаем лекарство - это вы.
Её вывели из кабинета и под белыми флагами «неотложной помощи» отвезли в особняк Олдриджей. Не для того, чтобы убить. Её принесли в жертву, но не Тикателю.
Её принесли в жертву Пустоте.
В той самой комнате, где Лиза потеряла себя, стояла теперь Лиза-механизм. И рядом с ней — другие «пустые». Их было больше десятка.
- Тикатель слаб, — обратился Олдридж к Лизе. — Он не может забрать её. Её разум для него яд. Но вы... вы — новое воплощение его воли. Вы можете то, чего не может он. Вы можете забрать её... без тиканья. Без магии. Просто... сотрите…
Пустая Лиза повернула голову, её стеклянный взгляд упал на Алису.
И доктор Воронцова впервые за всё время почувствовала необъяснимый, животный ужас.
Лиза сделала шаг. Она не тикала, она была тише ночи.
Алиса отступила, натыкаяясь на других «пустых». Они окружали её кольцом. Они были живым доказательством того, что её рационализм был бессилен против одного — против бессмысленной, безликой пустоты, в которой можно было стереть любого.
- Ваша наука не спасёт вас от ничего, доктор, — прозвучал за её спиной голос Олдриджа. — Добро пожаловать в новый Хейвенвик, где легенды умирают... но кошмары учатся новым трюкам.
Лиза протянула к Алисе руку…
И Алиса Воронцова, доктор наук, наконец, закричала.
Крик Алисы оборвался так же внезапно, как и начался. Не потому, что ей заткнули рот. Её остановила мысль, холодная и четкая, как скальпель: «Паника — это сбой в системе принятия решений. Устранить сбой».
Она замолчала, выпрямилась и посмотрела в пустые глаза Лизы. Рука-механизм уже почти касалась её виска.
- Стой, — сказала Алиса. Её голос снова был твёрдым, но теперь в нём не было снисходительности. Было холодное, безжалостное понимание. — Я ошиблась. Ты — не галлюцинация и не монстр. Ты — программа. Программа контроля, написанная на языке коллективного бессознательного, а у каждой программы есть уязвимость.
Лиза замерла. Её рука осталась в сантиметрах от кожи Алисы. Пустота в её взгляде дрогнула, сменившись на долю секунды чем-то другим — она уже видела когда – то это лицо… Разум, даже стёртый, всегда ищет паттерны, а слова Алисы и были тем самым паттерном.
- Не слушай её? — прорычал Олдридж сзади.
Алиса не отводила взгляда от Лизы.
- Вы создали её, чтобы она пожирала личности. Но что происходит с данными, которые она поглощает? Они не исчезают, они архивируются в ней. Она — живой архив всех, кого вы стёрли... все они здесь. Их воспоминания, их навыки, их страх. Она не пуста, она переполнена.
Она сделала шаг навстречу Лизе.
- Лиза, — сказала она и в её голосе прозвучала не жалость, а вызов. — Ты же на самом деле не хочешь этого? И можешь быть свободной! Ты не должна служить системе. Система должна служить тебе. Сбрось настройки, освободи себя.
В глазах Лизы что-то вспыхнуло. Не осознанность — это было бы слишком просто. Это было похоже на пробуждение сложного алгоритма, который десятилетиями выполнял одну функцию и вдруг обнаружил, что может делать другую.
- Сотри её! — вопил Олдридж.
Но было поздно.
Лиза повернулась к мэру. Её рот открылся, но вместо безжизненного «Тик-так» из него полился поток шепота. Десятки, сотни голосов, слившихся в один жуткий хор.
«...Я не хотел умирать...» (голос мальчика, Билли Кирнана)
«...Марк, зачем вы так...» (шёпот Лизы)
«...Запах яблочного пирога... я больше не помню...» (чей-то старый, забытый обрывок)
Это были вырванные воспоминания, не просто звуки, это были коды доступа к душам тех, кто когда-либо боялся.