Тик-Ток почуял ее магию? Он ошибается.
К ней ковыляющая подошла дварфийка со спутанными медными волосами, мутными карими глазами и носом-картошкой. На ней была поношенная туника, широкие штаны и стоптанные сапоги; коренастая женщина была ростом примерно по плечо Норт. Должно быть, это и есть Ризмаэла.
— Идем, — проворчала Ризмаэла, забирая багаж Норт. — Капитан не предупреждал, что вернется сегодня с подстилкой.
Глаза Норт расширились, она резко вдохнула:
— Я здесь не для этого!
Ризмаэла хмыкнула:
— Любая другая была бы счастлива, если бы капитан ее взял.
«Любая другая»? Кобылица-переросток?
— И полагаю, именно так ты сюда и попала? — парировала Норт.
— Я здесь, потому что заслужила свое место, — Ризмаэла ударила себя в грудь. — После того как моего мужа убили, я ушла из дома. Выбрала это.
Норт больше ничего не сказала, она и не знала, что на такое ответить. Ей стало интересно, как именно убили мужа дварфийки. Даже если бы Норт и захотела спланировать побег, корабль находился где-то посреди моря, и земли нигде не было видно.
Над палубой висела перекладина, и Норт пригнулась, проходя под ней, затем обогнула несколько бочек, следуя за дварфийкой к одной из дверей. Ризмаэла распахнула ее и жестом велела Норт спускаться по лестнице, которая выглядела довольно надежной.
Ухватившись за поручни, Норт спустилась на дно и стала ждать. Ризмаэла швырнула вниз ее чемодан, едва не задев голову Норт; тот приземлился с глухим стуком. Дварфийка с грохотом захлопнула дверь.
Норт закатила глаза, подняла чемодан и оглядела маленькую каюту с единственной кроватью, застеленной атласными простынями и меховыми одеялами. Сферы на потолке излучали бледно-желтый свет. Больше здесь ничего не было.
Настоящая тюрьма.
Норт вздохнула, но плакать больше не стала: она поставила чемодан у кровати и опустилась на матрас. По крайней мере, Озма, Джек и Бриэль в безопасности. Она искренне надеялась, что все скоро освободятся от заклятия. Тик-Ток так и сказал. Но можно ли верить его слову? Озма, казалось, верила ему в этом вопросе, так что и Норт пришлось поверить, что ее родных отпустит магия.
В случившемся не было вины Озмы, хотя Норт знала, что та будет себя корить. Норт вспомнила историю, которую слышала в детстве: о том, как Озма и Джек спасали Страну Оз, и о роли Тик-Тока в этом. Озма и тогда не доверяла ему до конца, но он честно помог ей. Еще ребенком Норт мечтала о тех многочисленных способностях, которыми он обладал. Хотела отправиться на корабле в плавание по морю. Что ж, вот она и здесь…
Не только семья будет ее искать. Бёрч тоже. Она всё еще хотела бы, чтобы между ними всё было иначе. Но как ее друг и страж, он рискнет собственным счастьем и жизнью, чтобы вернуть ее домой. Норт понимала, что сама из этой ситуации не выберется, но она не хотела, чтобы из-за нее кто-то пострадал.
Поскольку сбежать она не могла, а спасение придет не скоро, возможно, был другой путь… Что бы сделала бабушка на ее месте? Она бы соблазнила, а затем убила пирата. Но Тик-Ток не причинил ей вреда, и Норт сама согласилась пойти с ним, так что убивать его казалось неправильным. К тому же она никогда никого не убивала. Но, может быть, Норт стоит попробовать искусить его, как сделала бы Рева? И когда он что-то к ней почувствует, когда она перестанет быть для него чужой, шансы вернуться домой в этом столетии значительно возрастут.
У Норт было маловато опыта в физической близости, но она в деталях представляла себе всё то, что хотела бы испытать с Бёрчем. А потом была та ночь под деревом… Она, по крайней мере, умела целоваться… и сжимать мужское естество… Норт вздохнула на этой мысли, потому что не знала, что делать дальше, но она могла хотя бы попытаться. Тик-Тока было трудно прочесть, но, возможно, у нее есть шанс. По крайней мере, он не смотрел на нее как на сестру, в отличие от Бёрча.
Дверь распахнулась без стука, и Норт вскинула голову, наблюдая, как Тик-Ток грациозно скользит вниз по лестнице. Он усмехнулся, поворачиваясь к ней.
— Может, в следующий раз будешь стучать? Я могла бы быть голой, — сказала Норт, раздраженная тем, как по-хозяйски он вошел. Хотя, полагала она, он и был здесь хозяином.
— Я бы закрыл глаза, — его ухмылка стала еще шире. — Возможно.