Она опустилась на матрас, и внезапные слезы брызнули из глаз, стекая по щекам. Столько всего произошло за такой короткий срок.
Норт пробыла в своей комнате до конца дня. Она была слишком истощена и физически, и эмоционально, чтобы выходить к остальным. Респен спускался, чтобы принести ей еду, а затем Эхо занесла бутылку спиртного.
— Я принесла тебе подарок, чтобы помочь расслабиться, — улыбнулась Эхо. — Только не пей слишком много. Достаточно совсем чуть-чуть.
Она не видела Тик-Тока с самого утра, и это почему-то ее беспокоило. Но какая ей разница? Если бы он не забрал ее с праздника Бриэль, она была бы сейчас дома и… чувствовала бы себя потерянной. Она была бы в том же тупике, страдая от отсутствия магии. У Норт и сейчас ее не было, но появилась крохотная искра надежды, что, возможно, она на что-то способна.
В груди снова сладко заныло. Норт тяжело сглотнула; перед глазами вспыхнуло яростное лицо Ризмалы.
Что бы сделал Тин, окажись он на ее месте? Он бы обезглавил того фейри, который посмел бы тронуть ее мать, а не отнял бы жизнь у невинного. Если бы Ризмала пришла за Тином, Норт защищала бы его своим топором. Она всегда будет защищать свою семью.
И всё же… Образы и мысли роились в голове, и ей нужно было проветриться. Выйти из этой комнаты. Сделать хоть что-нибудь… Броски воображаемых топоров сегодня не помогут ей уснуть.
Норт поправила платье, взяла бутылку спиртного и поднялась по лестнице на палубу. Снаружи были только Норт, море и Калико, который нес вахту на своем месте за парусом. Соленый воздух немного успокоил ее, но не избавил от гнетущих чувств.
Норт поднесла бутылку к губам и сделала длинный глоток, позволяя жидкости обжечь горло. Она подошла к борту и перегнулась через перила, глядя на море и волны. Ночное небо отражалось в воде, заставляя ее мерцать. Она сжала свободную руку в кулак и сосредоточилась, взывая к своему истинному имени. Норт Талина Слэйн. Тишина. Безмолвие. Ни малейшего движения скрытой магии внутри. Снова Норт приложилась к бутылке, отпивая сладкую жидкость. Еще и еще. Она пила до тех пор, пока не почувствовала, что плывет, а ее мысли мечутся, как штормовые волны.
Норт было плохо. Алкоголь не притупил тревогу, а только обострил ее сумбурные мысли. Где Тик-Ток? Почему он до сих пор не ворвался в ее дверь без стука хотя бы раз?
Спотыкаясь, она пробралась к кормовой части корабля, горя желанием увидеть его каюту. Схватившись за изогнутую ручку, ведущую в капитанские покои, она подергала ее и обнаружила, что заперто.
Дверь резко распахнулась, и на пороге возник хмурый Тик-Ток.
— Чего тебе? — Его взгляд упал на нее, и губы удивленно приоткрылись. — Норт? Что ты здесь делаешь?
Ее взгляд переместился с его лица на обнаженную грудь. Его кожа отливала золотом, плечи были широкими, пресс — рельефным, и она не могла перестать пялиться. Из одежды на нем были только штаны — он был даже босиком.
— Хочу посмотреть твою комнату, — пробормотала она, запинаясь.
Тик-Ток ухмыльнулся, принюхиваясь к воздуху.
— Кто дал тебе спиртное?
— Это была всего одна бутылка.
— И ты выпила ее всю, черт возьми? — Он втянул ее внутрь и закрыл дверь. — Мне не нужно, чтобы ты шаталась по кораблю пьяной.
Она оглядела комнату: шкафчики, стол, заваленный картами, и огромная медная ванна. И, конечно, его кровать. С четырех высоких стоек свисали белые газовые занавески. Матрас был застелен шелковыми черными и красными простынями, а на изголовье был вырезан узор из завитков. Поставив пустую бутылку на его стол, она прошла в дальний угол комнаты. Норт вскарабкалась на кровать и утонула в матрасе — он был мягче всего, что она когда-либо чувствовала.
Тик-Ток наблюдал за ней, пока она похлопывала по месту рядом с собой, вспоминая, каково это было — целовать его.
Он хитро улыбнулся и сел на край матраса рядом с ней. В комнате всё плыло, но его она видела четко. Его губы были идеальной формы, и она вспомнила, какими приятными они были на вкус.
— Почему ты не зашел ко мне раньше? — Она поправила подушку за спиной.
— Тебе нужен был отдых, а мне нужно было подумать.
— Я хотела, чтобы ты зашел.
— Хм. И почему же? — Уголки его губ поползли вверх.
— Не знаю. — Она подняла руку и убрала прядь его шелковистых черных волос ему за ухо. Затем она придвинулась ближе, так что ее рот оказался совсем рядом с его губами.
— Я не буду тебя целовать, Норт.
— Почему нет? — Она отпрянула. Снова это чувство отверженности, как с Бёрчем. Ей захотелось зарыться поглубже в кровать и совсем исчезнуть.