— Я… я не знаю, Норт. Черт возьми, я не знаю. С тех пор как ты…
— С тех пор как я что? — прошептала она.
Он опустился на стул перед столом и уставился в потолок, а затем снова посмотрел на нее.
— Я контролирую ситуацию, Норт. Я. А не ты.
— Ты говоришь загадками.
— Я трахаюсь. — Он ударил себя ладонью в грудь. — Я не делаю ничего больше ни с кем.
Взгляд Норт встретился с его алыми радужками, в которых за властным выражением читалось что-то более мягкое. Неодолимое влечение потянуло ее к нему — точь-в-точь как прошлой ночью. Тогда она не хотела признавать этого, но сейчас…
Соскользнув со стола, Норт сделала шаг к нему. Ей хотелось этого, но в то же время казалось, будто невидимая рука подталкивает ее вперед.
Тик-Ток не произнес ни слова, лишь приоткрыл губы, когда она развела ноги по обе стороны от его бедер, юбка задралась выше колен, и села на него верхом. Она наклонилась ближе, совсем близко.
— Почему это всё, что ты делаешь?
Его кадык дернулся. Он провел металлической рукой по ее волосам, переплетая пальцы с ее серебристыми локонами. Он притянул ее голову к себе, пока ее губы не оказались в опасной близости от его рта.
— Потому что единственный, кто владеет мной — это я сам.
И тогда она сократила расстояние, прижавшись своими губами к его губам, целуя его. Он не колебался, и их движения стали почти неистовыми. Ей это нравилось. Нравилось, как он целует ее. Норт мягко прикусила его нижнюю губу и почувствовала, как он напрягся под ней. И это ей тоже понравилось — то, как внизу живота заныло от желания большего. Она никогда не чувствовала мужчину так близко.
Одним резким движением Тик-Ток снял ее с себя, и на секунду ей показалось, что он хочет ее прогнать. Но вместо этого он усадил ее к себе на колени спиной к своей широкой груди, и аромат сандала окутал ее.
— Скажи мне, как тебе нравится, — прошептал он ей на ухо, откидывая волосы и открывая шею. — Скажи, что доставляет тебе самое большое удовольствие.
— Вот это, — выдохнула она, выгибая спину и прижимаясь бедрами к нему.
Его руки легли на ее бедра, разводя ноги шире, а затем пальцы скользнули вверх по обнаженной коже живота. Пальцы правой руки были прохладными, левой — теплыми, и оба касания одинаково дурманили. Он добрался до верхней пуговицы ее корсажа и привычными движениями расстегнул их одну за другой. Тик-Ток не стал снимать одежду; его ладони скользнули по телу вверх, легко минуя шрам, и накрыли ее грудь. Она идеально легла в его ладони, а его пальцы умело сжали соски. Дыхание Норт стало неровным, она выгнулась еще сильнее. Его губы коснулись ее шеи, целуя, язык дразнил кожу.
Она больше не могла сдерживать стон, и он сорвался с ее губ.
— Какая отзывчивая. — Тик-Ток снова провел этим великолепным языком по ее шее. — Что еще тебе нравится, моя звездочка?
Смелее. Еще смелее. Норт переплела свои пальцы с его и потянула их руки вниз — мимо груди, мимо пупка, а затем просунула их под задравшуюся юбку, между бедер. Она хотела его прикосновений, хотела узнать, каково это — чувствовать его теплые пальцы внутри.
Она отпустила его руку, позволяя ему действовать самому. И он это сделал.
— Ты такая влажная, — прохрипел он, когда его пальцы начали свой танец. — Для меня?
— Да. — Ее голос звучал более хрипло, чем когда-либо.
Она снова качнула бедрами, и он издал низкий рык.
— Продолжай, — потребовал он. Его ладонь двигалась по кругу, лаская ее клитор, в то время как один палец, а затем и второй скользнули внутрь.
То, что он делал, было так греховно и сладко, что она сгорала от каждого движения. Из него вырвался стон, когда она начала тереться о него сильнее, и ей показалось, что его возбуждение стало еще ощутимее. Норт откинулась на него, обхватив рукой его шею. Его опытные руки работали с ее грудью и лоном, а губы и язык творили магию за ее ухом.
Затем на нее накатило нечто всепоглощающее — о боги, это было великолепно. Словно море окружило ее: волны разбиваются, вода поднимается, и фиолетовая вспышка цвета пронзает всё тело. Норт ахнула, когда ее плоть содрогнулась от ослепительного наслаждения.
— Вот так, — промурлыкал Тик-Ток, ни на секунду не замедляя движений пальцев.
Фиолетовый цвет продолжал расцветать перед глазами, и даже когда дрожь в теле утихла, это сияние не исчезло.
— Еще раз, — потребовала Норт.
С одобряющим рыком Тик-Ток развернул ее лицом к себе, и его губы врезались в ее. Поцелуй стал отчаянным, неистовым; их языки сплетались, делая то, чего так жаждало ее тело. Он резко спустил штаны, задрал ее юбку до талии, чтобы она могла стянуть белье. И вот между ними не осталось преград. Его возбуждение ощущалось как бархат между ее складок.