— Я уверена, — с готовностью ответила она.
Тик-Ток взял ее за подбородок своей золотой рукой и заставил встретиться с его пылающим взглядом.
— Ты должна быть совершенно уверена.
— Я уверена, — пообещала она. И он увидел правду в глубине ее глаз.
Неужели он действительно собирался это сделать? Нарушить свое правило. Взять единственную женщину, которая могла бы, пожелай она того, разрушить всё, ради чего он работал. Он был готов дать ей год, чтобы дождаться ясного видения Целины, прежде чем решить, стоит ли отказываться от мести. За год может случиться многое… Но в одном он был уверен — в одной огромной, пугающей вещи: Норт значила для него что-то. Больше, чем любой другой фейри когда-либо.
— Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, или если ты захочешь остановиться, ты должна сказать мне немедленно, — произнес он, усиливая хватку на ее подбородке, чтобы она поняла всю серьезность его слов.
— Скажу. — Норт посмотрела на него из-под ресниц. — Сначала я хочу вернуть должок за прошлый раз.
За прошлый раз. Когда он довел ее до пика своими пальцами.
Если она продолжит так на него смотреть, он кончит прямо в штанах. Закрыв глаза, он глубоко поцеловал ее, проникая языком между губ, сминая ее рот своим. Затем он коснулся губами ее щеки, подбираясь к уху.
— Опустись для меня на колени.
Дыхание Норт сбилось, и она опустилась перед ним, не сводя с него глаз.
Он заставил себя отвести взгляд. Если бы он смотрел, видел ее такой перед собой, с этими широко распахнутыми карими глазами и зацелованными губами, дело приняло бы постыдный оборот. Его семя оказалось бы на ее лице еще до того, как она коснулась бы его.
Как только он распустил шнуровку на штанах, его возбужденная плоть вырвалась на свободу. Резкий вдох Норт заставил его замереть и ждать. Он был крупнее большинства, и для той, кто лишь мельком сталкивался с мужским телом, это должно было выглядеть пугающе. Но вместо страха она несмело протянула руку и обхватила его пальцами.
— О боги, — прошипел он, дернув бедрами. Неужели простое прикосновение чужой руки могло быть настолько приятным? — Погоди. — Он накрыл ее руку своей. — Я хочу почувствовать твои губы.
— Я… я не знаю как, — тихо сказала она.
Медленно он начал двигать ее руку вверх-вниз, продолжая наставлять:
— Открой рот и прикрой зубы губами. — Когда она подчинилась, он сдвинул ее ладонь к основанию. — Теперь обхвати губами кончик.
Белая вспышка ослепила его, когда тепло ее рта коснулось головки. Капли предэякулята вырвались из него, пока он продолжал двигать ее руку.
— Используй язык, — прохрипел он. В ответ она провела языком по выемке, и он едва поборол желание вцепиться в ее волосы и толкнуться в самую глубину ее горла. Для этого еще будет время, если она захочет, когда привыкнет к нему. Отпустив ее руку, теперь, когда он установил медленный ритм, он откинул голову назад и застонал. — Вот так.
Норт работала неумелыми движениями и однообразными ласками языка, но это было абсолютным блаженством. Каждое малейшее движение ее пальцев держало его на грани, а жар ее рта заставлял его чувствовать себя так, словно он в огне. Потому что это делала она. И она была чертовски идеальна. Пульсация началась внизу, и он отстранился прежде, чем успел кончить. Было слишком много вещей, которые он хотел сделать сначала.
Она вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Что…
— Моя очередь. — Одним плавным движением он поднял ее с колен и уложил на свой стол — к черту карты. Встав на колени между ее бедер, он задрал подол ее юбки до талии и медленно стянул белье. Вид ее самой, влажной и готовой, едва не лишил его рассудка. — Так готова для меня, — ухмыльнулся он.
Опираясь на локти, она смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша затуманенными от страсти глазами.
— Что ты делаешь?
— Хочешь остановиться? — спросил он. Он бы остановился. Это было бы титанически трудно, но он бы смог. Когда она покачала головой, его ухмылка стала шире.
На этот раз Тик-Ток не разрывал зрительного контакта, когда наклонился и коснулся ее клитора языком. Голова Норт откинулась назад со стоном, и это было лучшим поощрением. Языком он очерчивал круги вокруг ее центра удовольствия. Своей золотой ладонью он мягко прижал ее живот, удерживая на месте, пока другая рука нашла скользкий вход.
Двумя пальцами он начал ласкать ее неспешными движениями, сгибая и вращая их, пока она не вцепилась в края стола, чтобы удержаться. Еще тридцать секунд — и ее мышцы судорожно сжались вокруг него. Наверное, вся команда слышала ее вскрик, когда она достигла пика, и часть него наслаждалась этой мыслью. Норт принадлежала ему.