— Подожди здесь, я позову твоих родителей, — сказал Бёрч.
Озма и Джек ворвались в двери прежде, чем он успел сделать шаг. Бриэль прижималась к груди Озмы, мирно посапывая во сне.
— Норт, мне так жаль. Я подозревала, что Тик-Току нужна именно ты, но раз у тебя не проявлялась магия, я была уверена, что ты в безопасности, — затараторила Озма, передавая Бриэль Джеку. Она обхватила Норт и прижала к себе. — Кроу рассказал нам всё… что ты сама захотела остаться.
Норт кивнула.
— Всё в порядке, Озма. Наоборот, я должна поблагодарить тебя, ведь именно там я открыла свою магию. Что касается Тик-Тока — он не злодей. Он прошел сквозь портал, чтобы спасти другой мир. — Она не стала раскрывать семье все его мотивы — это были его тайны. Норт опустилась на колени, достала из багажа красный камень и протянула его Озме. — Он хотел, чтобы это вернулось к тебе.
Озма приоткрыла рот, принимая камень. Джек нахмурился, он явно не верил, что Тик-Ток способен на бескорыстный поступок.
В тронном зале раздались торопливые шаги — вошли ее мать и отец вместе с Кроу. Телия сжала Норт в неистовых объятиях, ее округлившийся живот прижался к дочери.
— Я знала, что с тобой всё будет хорошо. — Она отстранилась и заправила прядь серебристых волос Норт за ухо. — Моя сильная, храбрая девочка.
Затем ее обнял Тин.
— Я чуть с ума не сошел от беспокойства.
— Я в порядке, отец. — Она обняла его в ответ. — Тебе не стоило так волноваться.
Тин склонил голову, изучая ее лицо, будто мог прочитать всё, что с ней произошло. Прежде чем он успел что-то сказать, в комнату вбежали дедушка и бабушка — всклокоченные волосы, незаправленные рубашки…
Боги. Норт почувствовала, как краснеют щеки при виде того, что явно прервало ее возвращение.
— Не могу поверить, что ты отправила Кроу домой после того, как он тебя нашел, — Рева сузила глаза и скрестила руки на груди.
— Мне нужно было найти себя. — Норт пожала плечами.
Взгляд бабушки смягчился.
— Всем нам время от времени это необходимо.
— Тик-Ток превращал тебя в камень? — спросил Джек.
После этого вопроса посыпались сотни других. Ей пришлось раз за разом объяснять, что с ней обращались хорошо и ни разу не использовали как садовое украшение.
Кроу, заметив, как она поникла, взял ее за руку и потянул к выходу.
— Думаю, Норт пора прилечь.
— Мне это было нужно, — прошептала она так, чтобы слышал только он.
— Я заметил, — усмехнулся он.
— Дальше я сама, Кроу, — сказала Телия, обнимая дочь за плечи. Она повела ее по длинной изумрудной лестнице вверх.
Норт молчала, пока мысли вихрем кружили в голове. Остаться дома? Или вернуться?
— Ты правда в порядке? Я могу что-то сделать? — спросила Телия, открывая дверь комнаты.
— Я… я уже скучаю по нему. — Она обнимала сегодня стольких людей, но сейчас ей была нужна мать. Она уткнулась в нее и разрыдалась — горькими, отчаянными слезами.
И она рассказала матери всё.
Этой ночью Норт вела войну с самой собой. Мать поняла всё, в чем она призналась. В конце концов, Телия сама когда-то покинула свой смертный мир, чтобы остаться в Оз с мужчиной, которого все боялись. Что бы Норт ни выбрала, мать поддержит ее.
Норт лежала в постели, вертя в руках компас Тик-Тока. Она не знала, что делать, но ведь выбор не означал, что она больше никогда не увидит дом. Был лишь один человек, которого она боялась ранить, который мог не понять.
В дверь постучали.
— Войдите.
Будто услышав мысли Норт, в комнату вошел Тин с хмурым выражением лица.
— Что этот ублюдок с тобой сделал? — потребовал ответа отец, присаживаясь на край кровати; матрас прогнулся под его мощной фигурой.
— Ничего. — Норт откинулась на изголовье.
— Ты другая. Я увидел это, как только ты вошла.
Она перевела взгляд на окно.
— Просто скучаю по морю, вот и всё.
— Будь честна со мной. — Его тон не терпел возражений. Он читал людей как открытую книгу, а ее — особенно.
Выдохнув, она повернулась к нему.
— Я скучаю по нему. По Тик-Току.
Он прижал руки к голове, затем опустил их на колени.
— Я так и знал. Я видел этот взгляд. Грусть. Тоска. Это заклятие? Скажи мне, что это оно, и мы найдем кого-то, кто его снимет. — В глазах отца была не злость, а тревога. Огромная тревога.
Норт прижала руку к груди, там, где под тканью ночной сорочки скрывался шрам. Она думала рассказать отцу о том, что сделала Ризмала, но не могла позволить ему нести еще больше вины. Он и так корил себя за прошлое, и эта новость только убедила бы его, что в ее ранении виноват он. Она не станет причинять ему такую боль. Пусть она не сможет вечно скрывать шрам, но ему не обязательно знать об этом сегодня или завтра.