По пологим волнам скользила маленькая лодка, залитая мыльной пеной, а в ней…
Норт.
Вода лишь чудом не окатила ее целиком, залив только нос лодки.
Грудь Тик-Тока расширилась, когда он увидел, как она преодолевает последние футы до корпуса корабля. Одетая в простое темно-зеленое платье, она грациозно разрезала веслами спокойную воду. Солнце играло на ее серебристых волосах, и казалось, будто она светится. Он моргнул несколько раз, уверенный, что это галлюцинация. Но она была там. И она гребла.
— Норт? — позвал он. Неужели это правда она? Зачем ей снова покидать семью так скоро? Впрочем, какая разница. Она была здесь, именно там, где он хотел ее видеть.
— Подожди! — крикнула она в ответ; ее щеки раскраснелись. — В моих романах это всегда выглядит куда романтичнее!
Тень забавленной улыбки тронула его губы. Он перегнулся через перила, свесив руки.
— И что же ты пытаешься сделать, моя звезда?
— Грести!
— И для этого есть причина? — К «Соблазнительнице» вел отличный причал, по которому она могла бы просто дойти.
— Я пыталась быть романтичной! — бросила она на него свирепый взгляд. — Сбрось мне лестницу!
Тик-Ток просто смотрел, как ее лодочка качается на серебристых волнах. Ему казалось, что если он отойдет за лестницей, если отведет взгляд хоть на миг, она магическим образом исчезнет. И что тогда?
Тогда я найду ее и верну снова.
Он тут же отбросил эту мысль, решив позволить ей самой сделать выбор, и нехотя отошел от борта. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы закрепить веревочную лестницу и сбросить ее вниз. Канат с глухим стуком ударился о борт. Он снова глянул вниз — Норт уже начала подъем.
Она действительно здесь.
Что-то толкнуло пустоту внутри него. Тепло. Пульс. Искры, которые не были магией, но ощущались именно так. Каждая секунда, пока она карабкалась вверх, была пыткой. Он сиял, глядя на нее сверху вниз.
— Похоже, ты приняла решение.
— Глупое платье, — пробормотала она себе под нос, игнорируя его замечание.
Как только ее руки ухватились за край перил, Тик-Ток подхватил ее под мышки и перетащил через борт. Тяжело дыша, она смахнула прядь волос с лица и разгладила платье. Ткань была украшена тиснеными цветами, а золотые ленты крест-накрест стягивали корсаж. Наконец она перестала возиться с одеждой и встретилась с ним взглядом.
— Привет, — тихо сказала она.
— Привет, — ответил он.
Она улыбнулась, подняв его старый компас.
— Я нашла тебя.
— Вижу. — Он тяжело сглотнул. — А зачем, собственно?
Улыбка померкла, сменившись неуверенностью.
— Ты как будто не рад меня видеть.
— Почему ты здесь? — спросил он, и голос его сорвался. В глубине души он знал, что она вернулась к нему, но в груди всё равно щемило от неопределенности. Только ее слова могли унять это волнение.
Она наклонила голову, изучая его, и он внезапно остро осознал, как выглядит: помятая одежда, волосы, завязанные в небрежный узел на затылке, щетина на щеках. Чудо, что он вообще соизволил умыться этим утром.
— Я хочу остаться с тобой. — Норт прикусила нижнюю губу и посмотрела на него из-под ресниц. — Я вернулась, чтобы быть с тобой… если ты меня примешь.
Черт возьми. Он бы сделал что угодно, лишь бы она была с ним. Лишь бы удержать ее. Она была его Полярной Звездой, его новой целью, и он проклянет себя, если снова позволит ей ускользнуть.
Тик-Ток шагнул к ней и накрыл ее губы своими. Поцелуй был отчаянным и грубым, его пальцы запутались в ее волосах. Одним движением языка он заставил ее приоткрыть рот, и она впустила его. Вздох сорвался с его губ, когда он почувствовал ее сладость. Он ощутил, как жизнь возвращается к нему, пока он брал всё, что она давала, и отдавал ей всё, что имел сам.
Она вернулась ради него.
Ее пальцы потянули вверх край его рубашки, и он отстранился ровно на столько, чтобы сорвать ее через голову. Ощущение ее пальцев, скользящих по его груди, животу, к завязкам на брюках, заставило его застонать от предвкушения. Его плоть болезненно уперлась в ткань, и он крепче сжал ее волосы. Другой рукой он прижал ее за поясницу так плотно, что между ними не осталось пространства.
Ощущение ее тела, даже сквозь все слои одежды, вырвало у него стон прямо ей в рот.
— Норт, — выдохнул он.