Я не знаю, почему десятник пощадил мне жизнь в ту ночь. Почему не приказал вырезать всю семью? Может, посчитал, что потеря родителей и без того достаточная кара для трех малолетних детей.
Мать вернулась на рассвете. Она едва держалась на ногах, харкала кровью, плохо говорила и с трудом кушала. Через три дня ее не стало.
Ты становишься взрослым, когда теряешь родителей, когда, наконец, понимаешь, как равнодушен этот мир к тебе и твоему горю. И чтобы ты ни делал, тебе никогда не заглушить ни отчаяния, ни боли от того чувства одиночества, что с этой поры поселяется в твоем сердце.
После похорон мы остались в доме совсем одни. Как тихо стало вокруг, как печально! Мы обнялись и заплакали. Я, мой десятилетний брат Рамана и восьмилетняя Элишва. Счастье, которое еще вчера было таким осязаемым, таким близким, закончилось.
Мы так и уснули, обнявшись, лежа на голой земле в родном дворе под открытым небом.
А утром в нашу калитку постучал дядя Ариэ.
— Я троюродный брат вашей матери. Буду теперь жить с вами, — сказал он, наблюдая за нашей испуганной реакцией на его появление. Не часто увидишь на пороге своего дома одноглазое чудовище с вырванными ноздрями и отрубленными ушами. Однако на нем были добротная длинная туника и новые сандалии, а перстень с темно-синим сапфиром на указательном пальце правой руки один стоил больше, чем весь наш дом, сад, земля и рабы вместе взятые.
— Вот что, принесите-ка мне пива, — с усмешкой попросил этот человек.
Ариэ заменил нам отца и мать. Без него мы все бы погибли — не от голода, так от болезней, долгов или безысходности.
Через пару месяцев, когда мы к нему привыкли и перестали бояться, я попросил его научить меня драться на мечах.
— Отец говорил, что мне это не нужно, что мне надо учить языки и это важнее, чем владение оружием…
— И когда ты решил, что он ошибался? — спросил дядя Ариэ.
— В тот день, когда стража взяла моего отца и погубила мать.
— Сколько их было?
— Десять.
— И скольких бы ты убил, умей ты обращаться с мечом?
Он говорил со мной серьезно, без скидки на возраст и мою неопытность.
— Не знаю, — честно ответил я. — Может быть, одного или двоих. Против десятерых врагов долго не выстоишь.
— Хвалю. По крайней мере, ты не хвастлив… Однажды я дрался против троих. Это стоило мне одного уха и проколотого правого бока. Это только кажется, будто стоит тебе научиться держать меч — и ты выйдешь победителем из любой схватки. Но так думают все… Ты уверен, что победишь троих, но каждый из этих троих так же уверен, что одолеет троих. В результате ты сможешь убить одного, если повезет больше — двоих, ну а справиться со всеми тремя — настоящая удача.
— А ты встречал бойцов, которые бились против четверых или пятерых и остались живы?
— Если ты научился драться против четверых, не так уж важно, насколько их больше — пять, семь, десять… если, конечно, у них нет луков или нескольких копий.
— Разве сила, помноженная на силу, не дает нам…
— Да, я знаю, ты прекрасно владеешь математикой. Но ты забыл о такой переменной, как площадь, — с усмешкой подсказал мне дядя Ариэ.
— Они не смогут окружить меня все вместе, — понял я.
— Правильно. Если только не станут мешать друг другу, что будет только на пользу тебе. Поэтому запомни: ты всегда дерешься только против четверых. Остальные заменяют место убитых, и бой продолжается в той же пропорции.
Мне уже не терпелось начать уроки.
— Ты научишь меня? Когда?
— Ты торопишься. Слишком торопишься. Ответ на вопрос, как долго ты сможешь продержаться против четверых или десятерых, зависит не только от умения — еще от удачи и храбрости. И от того, насколько боги благоволят к твоему сопернику, а также от накапливающейся усталости и кровопотери, неважно чьей. Ведь никакая схватка не обходится без ран. За свою долгую жизнь я встречал не много бойцов, способных справиться с подобной задачей. Есть везунчики, есть настоящие мастера клинка, но больше всех — хвастунов. Они-то и распространяют такие слухи.
— Уж лучше умереть с честью!
— Мертвый лев — это всего лишь мертвый лев. Падаль для ворона. И ничем не отличается от мертвого зайца, буйвола или гиены.
— Пусть так, — упрямился я.
— Наверное, когда-нибудь ты сможешь победить в честном бою одного, или пятерых, но вряд ли больше, если пойдешь этим путем. Твоя сила здесь, — дядя Ариэ постучал себя кулаком по лбу. — И она куда опасней, чем меч, копье, или лук со стрелами. Я научу тебя биться разным оружием. Но ты как никто другой должен понимать, что есть пути более верные для победы, нежели просто вытащить меч из ножен. Скажи, какими еще полезными умениями ты обладаешь кроме того, что знаешь языки и математику?