Сейчас они были в очередной ссоре.
– Слышь, Славка, – подбегая к другу, затараторил Белкин. – Давай мириться. Я такое тебе скажу!
– Ну? – насупился Пузырёв.
– Я только что узнал, что в тебя Фокина влюбилась!
– Да ну-у! – не поверил Славка.
И Белкин передал ему услышанный разговор.
– А ты ничего не перепутал? – опасливо спросил Пузырёв.
– Я запомнил всё слово в слово, – заверил его Валера.
– Так чего ж ты стоишь?! – заволновался Славка. – Давай скорей свою тетрадь по математике. Я-то ведь домашнее задание не сделал!
Белкин быстро вынул тетрадь и протянул другу.
– Только целуй Фокину при всех, – предупредил он.
– Это ещё зачем? – удивился Славка.
– Чтобы от своих слов не отказалась, – пояснил дальновидный друг.
Пузырёв, краснея, подошёл к одноклассницам и протянул Фокиной тетрадь:
– Вот.
– Что это? – не поняла смышлёная Фокина.
– Хочешь, дам списать домашнее задание по математике? – громко спросил Пузырёв, закрыл глаза и вытянул губы для поцелуя.
Девчонки замерли в ожидании.
Скромная Фокина побагровела. Со словами «как мило с твоей стороны» она вырвала тетрадь из рук Пузырёва и треснула ею незадачливого ухажёра по голове.
– А поцеловать? – под дружный хохот одноклассниц пробормотал несчастный Пузырёв.
«Крыша»
Лагутин был самым маленьким и худым в классе. Его каждый обидеть мог. А после того как могучая Кучкина отобрала у него бутерброд, он и вовсе столкнулся, как оказалось, с неразрешимой проблемой.
Дело в том, что толстушке Кучкиной понравилось лакомиться лагутинскими завтраками. Она подкарауливала его на переменах и забирала бутерброды себе.
Нельзя сказать, что Лагутин не пытался с этим бороться. Поначалу он прятался в раздевалке или в спортзале и тайком наскоро перекусывал. Но Кучкина выслеживала его, а после и вовсе стала на уроках показывать из-под парты кулак, так что бедному Лагутину ничего не оставалось, как добровольно расставаться с завтраками. Как только Кучкина получала желаемое, она тут же теряла интерес к его хозяину.
Каждое утро Лагутин с тоской наблюдал, как мама искусно нарезает хлеб, колбасу, сыр и ловко пакует всё это в фольгу. Он ломал голову над тем, как избавиться от прожорливой одноклассницы.
Однажды, после того как заветный серебристый свёрток перекочевал в полные кучкинские руки, к Лагутину подошёл крепыш Пузырёв.
– Чего сам не ешь? Не хочется? – безразлично спросил он.
– Ещё как хочется! – возразил Лагутин. – Только она всё требует и требует, – пожаловался он.
– Так это же рэкет! – неизвестно чему обрадовался упитанный Пузырёв.
– Рэкет… – вздохнув, согласился Лагутин. – И ничего с этим нельзя поделать.
– Как – нельзя? – удивился Пузырёв. – Так не бывает.
Он посмотрел на уплетающую бутерброды Кучкину, и у него возникла идея.
– Не боись, что-нибудь придумаем, – пообещал маленькому Лагутину Пузырёв.
– Что? – с надеждой спросил тот.
– А вот что. Приноси завтра бутерброд. Только побольше.
На другой день Кучкина, по обыкновению, подошла к Лагутину. А тот на сей раз и не прятался.
– Давай! – потребовала она и протянула руку за серебристым свёртком.
Но свёрток вдруг перехватил Пузырёв.
– Знаешь, Кучкина, как это называется? – прищурясь, спросил он.
– Как? – растерялась толстушка. А смутил её не столько вопрос, сколько то, что заветный завтрак очутился в посторонних руках.
– Называется это, Кучкина, рэкет! И я намерен его прекратить, – разворачивая фольгу, сказал упитанный Пузырёв. – Дело в том, Кучкина, что я – «крыша»! «Крыша» Лагутина. Подтверди! – велел он, откусывая от бутерброда приличный кусок.
Лагутин кивнул.
– А это, Кучкина, значит, что он под моей защитой, – сурово продолжил Пузырёв, не забывая набивать рот. – Тебе ясно?
Толстушка окинула взглядом крепыша, прикинула, что он, пожалуй, поупитанней её будет, пробурчала что-то невнятное и укатилась восвояси.
– Ура! – обрадовался Лагутин и даже подпрыгнул.
– Нет проблем, приятель! – улыбнулся Пузырёв. – Теперь будешь отдавать бутерброды мне! А если возникнут какие трудности – обращайся. Помогу. Ведь я – твоя «крыша»!
Дожёвывая бутерброд, он хлопнул маленького Лагутина по плечу. И тот медленно поплёлся в класс.
Кто любит – пусть приснится
– Везёт же некоторым! – завидовала Верочке на перемене Фокина. – Вон какого ухажёра отхватила.