И Гена залюбовался стройной, ровненькой, как по заказу, ёлочкой. Она была ни мала, ни велика – как раз такая, как надо.
– Эта ёлка моя! – вдруг послышался позади них скрипучий голос.
Мама обернулась и стала разглядывать собеседника. Им оказался маленький сморщенный старик с чёрной бородой.
– Как это – ваша? – удивилась мама.
– Я первым её приглядел, – с вызовом сказал старик и загородил собой ёлочку.
Мама решила не уступать. Ей так приглянулась эта ёлка, что, казалось, лучше уже не найти.
– Здесь никого не было, когда мы пришли, – возразила она. – Поэтому ёлку берём мы.
Но и старик, как видно, отступать не собирался.
– Не было, не было!.. – проворчал он. – А я эта… как его… за деньгами бегал, – пряча глаза, нашёлся он.
Гена тоже решил во что бы то ни стало отстоять ёлочку, поэтому сердито выпалил:
– Врёт он всё!
И, пожалуй, был прав. Когда человек говорит правду, глаза ему прятать незачем. Пальцы мальчика сами собой собрались в кулаки. Не нравился ему этот старик. Решительно не нравился. Было в нём что-то неприятное, заставляющее нервничать и злиться.
Хотя и маме показалось, что старик говорит неправду, она всё же осталась недовольна поведением сына и сказала Гене:
– Разве можно так о взрослых?
– А что он… – огрызнулся сын и тайком от мамы показал старику язык.
Старик не обиделся, а вроде даже обрадовался:
– Какой замечательный мальчик!
Он хотел было потрепать Гену по плечу, но тот отскочил в сторону и состроил уморительную рожицу.
Привлечённый спором, к ним подошёл продавец.
– Не волнуйтесь, граждане, не шумите. Ёлок хватит всем, даже ещё останутся. – И предложил маме: – Пойдёмте, я выберу вам наилучшую.
– Нет-нет, – вдруг поспешно остановил его старик, – пусть забирают эту, раз она им так понравилась.
Никем не замеченная злость промелькнула в его глазах и тут же погасла. Он быстро пересек базар и скрылся за распахнутыми воротами.
Мама пожала плечами, расплатилась с продавцом, и они с Геной понесли ёлку домой.
За ними, прикрываясь спинами редких прохожих, прячась за домами и телефонными будками, крался чернобородый старик.
Гена и мама, разрумяненные морозцем, вполне довольные, поднялись на свой этаж. И тут они увидели в двери своей квартиры сложенную вчетверо телеграмму.
Мама, предчувствуя недоброе, разволновалась, быстро развернула серый квадратик и прочитала вслух:
– «Вылет задерживается. Встречайте праздник без меня. С Новым годом, родные. Папа»… Ну вот, – только и вымолвила она.
Ёлку внесли и положили в прихожей у стены. Теперь она лежала, как связанный по рукам и ногам пленник. И никому не было до неё дела. Разве что Митрофану. Кот заходил с разных сторон, обнюхивал ёлку, жадно вдыхал терпкий аромат оттаивающей хвои.
Не раздеваясь, мама прошла в комнату и опустилась в любимое папино кресло.
Никогда раньше она не позволяла себе вот так запросто войти в комнату в уличной обуви. Гена – это другое дело. Бывало, уже обует ботинки и вдруг вспомнит, что забыл что-то очень нужное. И, не разуваясь, на цыпочках, на цыпочках – в комнату… Но ему за это влетало.
– Мам, что с тобой? – удивился Гена. – Устала?
– Нездоровится что-то, – сказала она и прикрыла ладонью глаза.
Гена испугался: уж очень мама побледнела.
– Может, принести лекарство? – спросил он, но тут же подумал: «А вдруг что-то серьёзное?» И решил: – Лучше вызову врача! – И побежал к телефону.
Мама попыталась возразить, но Гена уже набрал 03 – телефон «Скорой помощи».
Митрофан, кажется, тоже заволновался. Он оставил ёлку в покое, прыгнул к маме на колени и легонько потёрся головой о её плечо.
– У вас сильнейшее воспаление лёгких! – сказал маме после осмотра врач. Он покачал пухлыми розовыми щёчками и заключил: – Немедленно в больницу!
Огоньки «скорой» мигнули в последний раз и скрылись за поворотом. В густой темноте Гена остался один на пустынной заснеженной дороге. Он очнулся от того, что кот настойчиво тёрся об его ноги.
– Это ты, Митя, – сказал он коту. – Пойдём домой.
Они медленно поднимались по лестнице. Гена рассуждал вслух:
– Не пойду я ни к какой тёте Виолетте! Ну и что, что маме обещал?! Не могу же я Митю одного в Новый год оставить. А может, папа ещё вернётся…
Вдруг шерсть на спине кота встала дыбом, и Митрофан сердито зашипел. Гена поднял глаза и увидел, как из их квартиры, озираясь по сторонам, вышел невысокий старик с мешком.