Она была одета, но Тиллинхэст ждал внизу, пока она наденет носки, затем помог ей надеть красный плащ у двери.
— Далеко? — спросила она.
— Недалеко, — сказал Тиллинхэст. — Я отвезу нас.
Она подняла руки в стороны, широко растопырив пальцы. — Я чувствую себя прекрасно, — сказала она.
Он припарковался на улице, и вместе они подошли к бару. Изнутри лился розоватый свет, окна запотели. Тиллинхэст открыл дверь и вошёл. Внутри было жарко, пахло маслом для жарки, пролитым пивом и воспоминаниями о табачном дыме. Он провёл Сару к столику в задней части. Тиллинхэст никогда не был в этом конкретном баре. Как правило, он избегал таких мест, особенно так близко к дому. Когда она села, он сказал: — Что будешь?
Сара прижала пальцы к губам, раздумывая. — Что и ты, — сказала она.
Тиллинхэст подошёл к стойке, снимая на ходу пластиковую вставку из воротничка. Он сунул её в карман и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Барная стойка была покрашена липкой на вид чёрной глянцевой краской. Тиллинхэст избегал прикасаться к ней. Он заказал бурбон со льдом. Пока бармен наливал напитки, Тиллинхэст нервно сканировал полки за стойкой. Может быть, ей понравилось бы что-то другое. Если бы он только знал, что ей нравится. Это было неправильно. Ей это не понравится. Он вернулся к столику с напитками, поставив один перед Сарой, оставив один себе.
Она посмотрела на стакан. — Пока тебя не было, я поняла, что ты, возможно, вообще не пьёшь, — сказала она. — Я не была уверена, с чем ты вернёшься.
— Я пью не много, — сказал он. Обои были пятнисто-жёлтыми, возможно, пытавшимися имитировать мрамор, но казались окрашенными плакатными красками с помощью губки.
— Ты предпочитаешь не пить? — спросила Сара.
— Дело не в этом, — сказал Тиллинхэст, — просто у меня не бывает поводов. — Он отпил из стакана. Ему нравился вкус и то, как напиток согревал его внутри. Но едкая летучесть несла с собой память о других временах, что добавляло горьковатый привкус. — Было время, — сказал Тиллинхэст вопреки себе, — когда я много пил. Но в последнее время вкус немного притупился.
Девушка отпила свой напиток.
— Это то, что нужно? Я могу пойти и взять что-то другое, если хочешь.
Она улыбнулась. — Не волнуйся, это идеально. Именно то, что я хотела.
Тиллинхэсту пришла в голову мысль. — Ты достаточно взрослая, чтобы пить?
Она пожала плечами. — Мне девятнадцать.
— Здесь возраст — двадцать один, — сказал он не думая.
Сара закатила глаза. — Ладно, папа, — сказала она.
Тиллинхэст неловко опустил стакан, и он громко стукнул о полированную поверхность стола. Не разбился. Шум бара, казалось, гремел у него в ушах. Он почувствовал, как внимание Сары снова обратилось к нему, увидел, как краска залила её щёки, возможно, когда она осознала, что только что сказала. Она не отводила взгляда, и он обнаружил, что тоже не может отвести взгляда. Наконец она опустила глаза, теребя картонную подставку под стаканом.
— Я не, э-э… — сказал Тиллинхэст. Он не мог заставить себя договорить.
Сара опустила кончик указательного пальца в лужицу конденсата на столе. Её щёки горели. — У нас одна фамилия, — сказала она.
— Да, — признал Тиллинхэст. Горло сжалось, словно он сдерживал что-то. Возможно, кашель, рыдание.
— Сколько тебе, типа, тридцать? — Девушка прищурилась на него. — Я знаю, что ты не… — она замолчала. — Ты недостаточно стар. Я знаю.
— Я старше, чем выгляжу, — сказал он. Давление ослабло, но это было разочарование, а не облегчение.
— Да, но не настолько старше. — Сара, казалось, вздрогнула.
Он ничего не сказал. Что он мог сказать?
Сара покрутила напиток в стакане, звеня кубиками льда. Тиллинхэст посмотрел на её пальцы. Пальцы Лины были короткими и ловкими, ногти обрезаны близко к коже. Пальцы Сары были длиннее, с крупными суставами, сужающимися на концах. Они походили на его руки. Когда она снова подняла глаза, он не мог понять выражение её лица.
— Мне интересно, — сказала Сара, — почему ты не отвёз меня в больницу. Ну, знаешь, когда я болела.
Теперь он испугался. — Я был, э-э… — Он замолчал, сделал ещё один глоток. — Возможно, мне следовало. Но я… — Что он собирался ей сказать? — Ты помнишь гостиницу? Ту, где ты остановилась до того, как я привёз тебя в дом?
Сара кивнула. Что-то промелькнуло на её лице, выражение слишком быстрое, чтобы его можно было прочитать.
— Хозяйка сказала, что ты просила не вызывать скорую. Она сказала, что ты не хочешь в больницу. Так что я последовал этому, полагаю.
Она, казалось, приняла это. — Так что насчёт переливания? — спросила она. — Ну, что оно должно делать?
Он не знал, как далеко можно зайти. — Если честно, — начал он, говоря медленно и всё время наблюдая за ней, — я не знаю точного механизма. Но я узнал твои симптомы, потому что сам страдал от чего-то подобного. Поэтому я попытался применить лечение, основанное на своём опыте.
Сара кивнула. — Значит, у тебя тоже это было?
— Да, — сказал Тиллинхэст. — Я думаю, это то же самое. — Ему хотелось хлопнуть себя по щеке, но он смог подавить это желание. Он поправил себя. — Я думаю, это нечто похожее.
— Ты выздоровел? — спросила Сара.
Тиллинхэст сделал большой глоток, осушив стакан. — Я научился с этим справляться, — сказал он.
— Значит, мне придётся делать переливания вечно? — Напиток Сары тоже был допит.
Тиллинхэст не ответил. — Я принесу тебе ещё, — сказал он вместо этого. — Что будешь?
— Я сама, — сказала она.
— Всё в порядке, — сказал Тиллинхэст. — И к тому же, они могут попросить удостоверение личности.
Сара наполовину приподнялась со стула, но снова села и пожала плечами. — Как хочешь. Просто продолжай их заказывать. Мне хорошо.
Напиток согрел его. Он заказал ещё два и вернулся к столу. Сара сидела прямо, когда он вернулся.
— Так насчёт фамилии, — сказала она. — Как думаешь, что это значит? Мы как-то связаны?
— Возможно, — сказал Тиллинхэст. — Но я точно не знаю как.
— Ага, — сказала Сара. — Я думала, что ты, может быть, знаешь мою маму. — Она замолчала на мгновение, пристально глядя на Тиллинхэста. — На самом деле я думала, что ты, возможно, мошенник или что-то в этом роде.
— Мошенник? — Тиллинхэст едва мог сосредоточиться на том, что она говорит. Его всегда переполняла паника, что он ошибётся где-нибудь и всё испортит. Или что он скажет слишком много, и Сара покинет его. Но разве он не хотел, чтобы она ушла? Он представил канистры, выстроенные внизу в коридоре. Он вызвал в ноздрях запах топлива.
— Да. Я искала тебя в интернете, ещё в Лондоне. Так я тебя и нашла. Я искала твоё имя и её имя и нашла кучу статей, но они были о людях, которые умерли много лет назад. А потом я узнала, что мама пользовалась поддельными документами, вроде фальшивого паспорта и всего такого. Моя теория теперь в том, что она украла имя той женщины, той, что на кладбище, и использовала его для всех своих документов. Люди так делают, да? Они используют имена мёртвых для фальшивых личностей. Наверное, так и было. Так что я подумала, не украл ли и ты тоже имя. Как и она. Может, вы сговорились.
Тиллинхэст пожал плечами, но ничего не сказал.
— Это правда твоё имя?
Было захватывающе сказать это, особенно потому что он знал, как это рискованно, как потенциально глупо. — Это правда моё имя, — сказал он.
— Ладно, — сказала Сара, — значит, ты, типа, его потомок или что-то? Того, из девятнадцатого века?
Вспышка жгучего смущения, чувство, что попал в ловушку.
По милости судьбы Сара продолжила. — Полиция сказала, что её документы поддельные. Когда они приходили ко мне. И я видела ту могилу с именем Лина Браун. Так что теперь я так и предполагаю. Моё имя, наверное, самое странное. Особенно если вы не были в сговоре.
— Почему? — спросил Тиллинхэст. Он чувствовал, что идёт по узкой тропе на крутом склоне. Если он не будет смотреть вниз, всё будет хорошо. Возможно, напитки расслабляли его. Возможно, ему стоило притормозить.