Он нашел нового хозяина. И довольно быстро.
Я сходил за кислотой и вылил её на существо, даже не заботясь теперь о защитных перчатках и маске. Кислота растворила чудовище, смешав его останки с потёкшей краской и штукатуркой, которые затем вообще превратились в едкий туман. Я всё сделал. Больше ничего не осталось.
Кроме той споры, что оно посеяло в моём пальце.
Но я знал, что её хватит.
Я сжёг дом Крофта вместе со всеми редкими книгами и рукописями. К тому времени, как прибыли пожарные, от здания остались почти одни головешки. Старый дом был сухой, как трут, и мне оставалось лишь наблюдать, как огонь быстро распространяется от одного этажа к другому до самого подвала. Вот, наверно, и всё, что я могу рассказать.
Я спас мир. Удивительно, не правда ли?
И вы ещё больше удивились бы, увидев меня, продающего в вюрцбургском Старом Городе свои безделушки и сувениры туристам. Ибо теперь столица древней Франконии стала моим домом. Вы почти всегда можете отыскать меня на Старом мосту через Майн, сидящим среди каменных статуй святых. Я знаю этот город, и он знает меня. Если вам нужен человек, прекрасно говорящий на английском и способный показать вам любые достопримечательности города, будь то крепость Мариенберг или Больница Юлиус, либо рассказать о романском стиле постройки церкви Ноймюнстер — считайте, вы его нашли. Может, я и выгляжу сейчас не лучшим образом, но не забывайте: однажды я спас весь мир.
Да и не так уж много людей готовы предложить работу мне, калеке с крюком вместо правой руки.
Да, той ночью, вернувшись домой в Бад-Дюркхайм, я отрубил собственную руку тесаком… Мои пальцы уже стали изуродованными, обезображенными, и пытались бороться против меня. Но я победил. В конечном итоге я одержал верх и уничтожил последний след Алардуса Вердена.
Поэтому когда вы увидите, как я продаю карандаши на мосту или пристаю к туристам, не надо злиться и гнать меня прочь. Помните: я — герой. Последний охотник на ведьм.
Перевод: Карина Романенко
Проект «Процион»
Tim Curran, «The Procyon Project», 2014
Это была простая работёнка, и Финн получил её, потому что был настоящим героем маленького, процветающего городка. Когда он вернулся в Кенберри-Крик с Тихого океана, люди не могли ему угодить. Они все хотели услышать, как он дал япошкам жару на Гуадалканале. Словно он был там один… Иногда он и сам начинал верить в свои рассказы… По крайней мере, пока не просыпался среди ночи весь в холодном поту, крича от кошмаров, где перемазанные кровью японские солдаты вновь и вновь, как обезумевшие, фанатично бросались в атаку из горных ущелий.
Но, несмотря на это, он делал всё возможное, чтобы показать себя суровым, крутым морпехом и защитником свободы. Благодаря этому у него появились бесплатные обеды, свидания с красотками и даже билеты на премьеры в «Риальто» на Мейн-стрит. Если они хотели верить, что он — жестокая, пуленепробиваемая машина для убийств, пусть будет так. Он ведь не идиот: дарёному коню в зубы не смотрят. Он играл свою роль, а они всё съедали и не давились. И цена этому — его нервы и левая нога.
Не прошло и двух недель с его возвращения, как ему предложили работу на Блю Хиллз — бывшем заводе по производству пестицидов. Но всё это было прикрытием для научно-исследовательского центра вооружения оборонного ведомства для целей войны. Нечто, под названием «Проект Процион». Всё, что там происходило, стояло под грифом «строго секретно». А работа Финна заключалась в том, чтобы проверять на входе и выходе пропуска и удостоверения личности. Платили отлично, к тому же, оставалась куча времени, чтобы читать журналы.
Финн был человеком ленивым, и после Гуадалканала он твёрдо решил начать жизнь спокойную и ленивую.
На следующий день после Хеллоуина 1943 года ему пришлось выйти в ночную смену, потому что двух других охранников призвали в армию. Он приехал на Блю Хиллз, переоделся, взял в кафетерии чашечку кофе и направился в будку охранника. Ему повезло. На предприятии настолько не хватало рабочей силы, что сюда взяли даже парочку пенсионеров. Одним из них был Честер Де Янг — морской пехотинец старой закалки. Он участвовал в Филиппино-Американской войне сорок лет назад.