Стоявший рядом со мной Швайниг, чье зрение могло соревноваться с орлиным, похлопал меня по плечу.
— Смотри! Они уже заметны!
Теперь их видел и я. Две огромные туши китов дрейфовали по волнующемуся морю, их громады поднимались на гребни огромных волн, а затем опускались в ложбины между ними медленным, легким движением, которое противоречило огромному весу. Обе были огромными самками гренландского кита с блестящей, иссиня-чёрной кожей, покрытой ракушками на выгнутых спинах. Каждая была около пятнадцати метров длиной и весом в добрые пятьдесят тонн. У китов таких размеров жира хватит на сотни бочонков.
Точнее, хватило бы, если бы тела не были так искалечены.
Даже на таком расстоянии я видел, что бедняги не только мертвы, но и ужасно изувечены. Туши выглядели так, словно в них стреляли из пушки — разорванные, искореженные и местами практически вывернутые наружу. Плоть была вырвана кусками, а вода вокруг залита кровью, жиром и внутренностями. И ещё я заметил небольшие лужицы бледной вязкой слизи.
Оба кита находились с подветренной стороны. Ближайший был почти разорван пополам; другой был выпотрошен до позвоночника с одной стороны, а другая сторона осталась нетронутой. Оба гиганта катались по волнам с ужасными, шлепающими движениями, и вонь их крови и плоти была невыносимой.
— Еще один впереди! — крикнул дозорный. — Что-то… что-то за ним гонится!
— Сейчас увидим, — прошептал Швайниг. — Сейчас увидим…
— Парни! — крикнул Голландец. — А ну добрать брас! Повернуть грота-рею!
Все бросились выполнять распоряжения, и вскоре корабль уже плавно шёл по волнам со скоростью самого моря.
Голландец стоял на носу, глядя в подзорную трубу.
— Тысяча чертей! Что это за ужас?
Мы заметили третьего кита — тоже гренландского — с наветренной стороны. Это была самка около восемнадцати метров длиной. Неимоверно огромное животное. Я даже представить себе не мог, кто рискнёт напасть на такого исполина. Но кто-то всё же рискнул… Даже сквозь подзорную трубу я не мог точно сказать, что это было за существо. Я видел… Я видел что-то призрачно-белое, волнообразное, разбивающее прибой, рвущееся к киту размашистыми режущими движениями. С каждым ударом кит вздрагивал, дергался, как кусок хлеба, на который в пруду набрасывался карп. Только вот передо мной сейчас был не карп. Я не понимал, кто это существо, дрожа от отвращения. Каждый раз, когда зверь врезался в тушу, кит вздрагивал, и в воздух взлетали огромные струи кровавых брызг.
— Парни! Быстро к лодкам и готовьтесь к спуску! — крикнул Голландец.
— Мы… Мы будем охотиться на ЭТО, сэр?! — воскликнул я.
— Ещё как будем, малец! Мы поймаем этого зверя! Это морское чудовище и убийцу китов! Мы забьём его гарпунами и сделаем чучело для украшения корабля — из этого проклятого ужаса, который пожирает наши средства к существованию!
Мысль о том, чтобы преследовать это чудище, казалась мне нелепой, и я знал, что то же самое чувствовала вся команда. Это легко читалось по их бледным лицам. Но… Капитан отдал приказ, и мы вынуждены были подчиниться. И как бы мы ни боялись столкнуться с этой тварью на открытых вельботах, нам всем было любопытно взглянуть на нее поближе. Своими глазами увидеть монстра — убийцу китов. Голландец велел нам не просто взять с собой гарпуны и копья, а вооружиться по полной. Что мы и сделали. Матросы похватали топоры, багры и пики, а каждому помощнику капитана Голландец дал по прекрасному карабину Шарпса калибра.52.
Клегг, Грир и я собрали экипажи и расселись по лодкам. Надели непромокаемые костюмы. Зарядили оружие, закрепили канаты. Краны раскачивали наши лодки над морем. Весь экипаж напряжённо следил за нами. На каждую шлюпку приходилось по шесть человек, включая помощника капитана и гарпунщика. Остальные члены команды всегда оставались на борту «Призрака» в качестве смотрителей, пока мы охотились за добычей. Все спустились на палубу, чтобы проводить нас, и только главный дозорный остался на своём месте. Никогда в жизни ни на одном китобойном судне не было более напряженного момента.
Голландец набрал полную грудь воздуха и прокричал:
— Спускайтесь! Спускайтесь, мои славные ребята! Мы должны отдать должное дьяволу! Спускайтесь!
Вельботы спустили в море, и мы, перебравшись через борт «Призрака», попрыгали в лодки. Подняв якорь, я посадил свою команду на весла — Посуна, Дэ Кампа, Уайта и Шорнби — и взялся за штурвал, в то время как Швайниг стоял на носу, ожидая своего шанса бросить гарпун. Он пел себе под нос какую-то древнюю индейскую погребальную песню, как делал всегда, когда готовился убивать. Его темные глаза тлели на бронзовом, покрытом татуировками лице, а мысли витали где-то далеко. В его жилах текла горячая и древняя кровь его народа, когда он пел и привязывал трос к железным ремням своих гарпунов.