Он идет, парень. Идет за книгой.
Идет за мной.
А потом придет за тобой…
Перевод: Василий Рузаков
Инопланетные ужасы
Tim Curran, «Alien Horrors», 2022
Чёрный океан
Tim Curran, «Black Ocean», 2000
Это был теплый, влажный мир, известный как Q-23. Солнце Альдебарана жарко освещало его дымящиеся моря, превращая тепличный воздух в туман и леденящую сырость. Когда астероид вывел из строя звездный привод и захватил магнитное ядро, «Поларис» искал место для посадки. Он выбрал Q-23. Это было ошибкой.
— Земли нет, — сказал Кэмерон. — Ни одного камня, на который можно было бы приземлиться.
Так оно и было.
Q-23 также называли планетой Мэнни, в честь Роберта Мэнни, астрофизика и небесного картографа, который первоначально нанес ее на карту во время короткого облета за двадцать лет до этого. Карты Мэнни показывали, что Q-23 усеяна многочисленными землями, площадь которых варьировалась от всех лишь метрических дюймов до тысяч квадратных километров.
Но Мэнни ошибался.
На Q-23 не было никакой земли. Только огромные массы желто-зеленых водорослей, которые, должно быть, запутали или ввели в заблуждение его зонды и сенсорные приборы. Подобное уже случалось. «Поларис» быстро приближался по быстрой компьютерной траектории. Разумеется, компьютер выбрал подходящую зону посадки только на основе карт Мэнни. Он просканировал местность, нашел наземный объект, указанный координатами Мэнни, и посадил корабль.
В одну минуту экипаж «Полариса», оцепеневший от шестинедельного пребывания в гиперпространстве, опустился на Q-23.
Где корабль затонул, как кирпич.
Их было трое, помимо капитана. Трое перед лицом большого, смелого нового мира.
— Не могу поверить, — сказал инженер Сандерсен, — что здесь нет земли. Должно же что-то быть, вы не находите? Это место состоит из камня, как и все остальные, и где-то должен быть его кусок, торчащий вверх из этого… этого супа.
— Ты так считаешь? — спросил Спайви.
Капитан Уорвик молчал. Он молчал с тех пор, как они поднялись из застойных глубин, все кричали и плескались кругами, пока не нашли спасательный круг, мягко покачивающийся на волнах. Он не был человеком, склонным к сильным эмоциям. Он спокойно принимал вещи такими, какими они были.
— Что думаешь, шкипер? — сказал Спайви. — Ты думаешь, здесь есть земля?
Уорвик втянул воздух сквозь зубы.
— Под водой ее много. А над ней? Не знаю. Если она здесь есть, то рано или поздно мы ее найдем.
— Конечно, рано или поздно, — сказал Кэмерон. — Мне это нравится. А пока мы слоняемся без дела, пока у нас заканчиваются еда и вода, в десятках световых лет от дома.
— Может быть, они придут за нами, — сказал Спайви, который всегда был полон юношеской надежды и энтузиазма.
Когда тебе еще не исполнилось двадцать один, ты просто не можешь смириться со смертью.
— Конечно, придут, малыш, — сказал Кэмерон, вытирая бисеринки пота со своего лица. — Конечно, придут.
Но каждый из них знал правду.
Шла война, и грузовой корабль класса «С» с иридиевой и серебряной рудой не представлял для Агентства первостепенной важности. Не тогда, когда со всех квадрантов раздавались сигналы бедствия от искалеченных боевых кораблей.
Торговые суда не были приоритетными.
Тем не менее, они продолжали действовать. Корабль был оснащен оборудованием для выживания, едой и водой на шестнадцать дней. У него также был высокочастотный подпространственный передатчик света. Он посылал импульсы бедствия каждые десять минут. Но даже если они были получены, шансы на спасение были невелики.
— Потребуется неделя, чтобы сигнал SOS дошел, — мрачно сказал Кэмерон.
— И даже если он дойдет, и они начнут спасательную операцию в тот же день, когда получат его, они не пройдут так далеко в течение шести недель. Шесть гребаных недель, господа. А к тому времени… к тому времени мы все будем…
— Я думаю, мы все понимаем, в каком положении мы здесь находимся, — сказал Уорвик.
— Да, прекрати, — сказал Сандерсен.
Он сжимал руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Ему не нравилось подобное дерьмо. В мире природы было слишком много неизвестных, необъяснимых, безумных случайных событий. Нельзя было ни на что рассчитывать, нельзя было ожидать ничего, кроме неожиданностей. Вот почему он любил машины. Они всегда делали то, что им говорили, действовали в рамках, поддающихся контролю.