— О Боже, — сказал Уорвик, когда водоворот снова поднялся, закручивая их, заставляя качаться вверх-вниз.
А потом под ними разверзлась зияющая пасть червя, как черная, бездонная пропасть, засасывая их во тьму.
Через некоторое время море успокоилось. А немного позже на поверхность всплыл единственный ботинок. И больше ничего.
Перевод: Грициан Андреев
Теплоискатель
Tim Curran, «Heatseeker», 2021
Их вели вопли.
В своих зелёных скафандрах они — Уэллс, Саррасин и Джилл — мчались по тесным переходам, вздымая клубы розовой марсианской пыли. Вопли не так уж часто звучали в необъятной мёртвой пустыне Марса, но, услышав их хоть раз, забыть такое было уже невозможно.
Из-за низкой силы тяжести налетая на стены в извилистых коридорах, стараясь удержаться на ногах, они перебирались через шланги, врезались шлемами в трубы и спотыкались о груды обломков. Такова была реальность подземных горных разработок в чужом мире: непривычная гравитация и теснота.
В наушниках у них эхом отдавались вопли, безумные и пронзительные — неистовые звуки животного в смертельных муках. Когда они добрались до компрессорной станции № 4, вопли прекратились.
Тишина, последовавшая за ними, оказалась ещё хуже.
Словно ты слышал шаги, приближающиеся к тебе в тёмном и пустом доме, а потом перестал.
Они притормозили, как только влетели в высокую пещеру, где размещался жилой модуль и цеха технического обслуживания.
Первым в модуль вошёл Саррасин.
— Динц! — выкрикнул он, его голос передавался и по внутренним, и по внешним динамикам. — Динц! Ройер! Боже, парни, да куда вы тут забились?
— Снаружи, — проговорила Джилл. — Снаружи.
Динц обнаружился у самого устья воздухозаборной шахты — он скорчился там, качаясь на пятках взад-вперёд, прижав к пузырю шлема кулаки в перчатках. Его лицо выглядело обмякшим и пожелтевшим. На блестящем зелёном скафандре с теплоизоляцией виднелись какие-то тёмные пятнышки, словно его обрызгало чернилами.
— Динц! — гаркнул Саррасин, бросившись туда. — Где Ройер? Что за хрень…
Но потом он увидел то самое, от чего отвернулись Джилл и Уэллс.
Ройер находился прямо рядом с Динцем.
Саррасин заметил фрагменты его скафандра, только вот сейчас они были разорваны, исполосованы и залиты красным.
— О, Иисусе, — выдавил он.
Это усеивало всё вокруг. Ройер смахивал на двести фунтов кровавой мраморной говядины, которая угодила в ледовый бур, засосалась внутрь и была выплюнута с другого конца. Его на добрых десять футов разбрызгало по стенам пещеры и по воздухозаборной шахте. Его ошмётки сталактитами свисали с потолка, в пятнадцати футах над головой. Словно в какой-то жуткой шуточке, один ройеровский ботинок висел на краешке скалы над… торчащей костью, которая заканчивалась красной сосулькой.
Саррасина потянуло сблевать, но он не осмелился.
Он просто продолжал пялиться на останки, ошеломлённый тем, как большая часть ройеровской анатомии всё ещё соединялась вместе, раскинувшись футов на двадцать, но до сих пор взаимосвязанная. Что-то от него было в воздухозаборнике, что-то свисало со стен пещеры, а что-то валялось под ногами, но всё ещё соединялось мускулами, жилами и нервными ганглиями, словно Ройер был набит пружинами и его разорвало. Одна из его рук, ещё в перчатке, раз-другой дёрнулась и застыла. Кровь Ройера была везде, при минусовой температуре превратившись в кристаллы, похожие на рубины.
Динц поднялся на ноги и чуть было не свалился опять.
— Я услышал его вопль… Я прибежал… потом он мне врезал, Ройер охрененно мне врезал…
Джилл ухватила его за руку.
— Чем тебе врезало? Что ты ты, нахрен, несёшь?
Динц затряс головой в шлеме.
— Мне врезало им. Я видел большую тень… что-то огромное, что-то быстро скакало вокруг… а потом Ройер… о Боже, Ройер… он… что от него осталось… грохнулось на меня…
Это они уяснили, все до одного, хотя представить не могли, что тут была за тварь. Динц ковылял по тесному кругу, двигаясь от Саррасина к Джилл, к Уэллсу, и каждый в свой черёд отступал от него подальше. Может, из-за того, чем был забрызган Динц, а может, из-за чего-то другого. Он зарыдал, потом начал задыхаться. Рухнув на колени, Динц неистово старался проткнуть пластиковый пузырь своего шлема, что открыло бы его воздействию леденящей и ядовитой атмосферы.