Вот и все.
Казалось, все произошло одновременно.
— МЛИКА!!! — закричала Нури, прыгая через отверстие и направляясь к ней.
Увидев ее вблизи, она отвернулась, прошла два или три фута, и ее вырвало.
К тому времени Слэйд уже был там.
Он довольно подробно изучил механизм и то, что он сделал с Мликой, хотя было очевидно, что он испытывал не меньшее отвращение, чем Нури. Стойки, о которых говорила Млика, на самом деле представляли собой U-образную скобу, подпружиненную. Когда она потянула каску на себя, пружина сработала. Из ее рта вырвался гейзер крови и тканей. Она влажно блестела на стене. Кронштейн опустился с невероятной силой, раздробив ее живот, извергая не только кровь изо рта, но и внутренности.
— Мышеловка, — сказал Слэйд, не обращая внимания ни на состояние Нури, ни на раздавленное тело перед ним. — Это проклятая мышеловка.
Именно в этот момент, когда пришло откровение, круглое отверстие, ведущее в другую комнату, закрылось с жужжащим звуком.
Они оказались в ловушке.
Снаружи Риглер и Панг жарились на жаре. Она была застойной, гнетущей. Они скрючились в тени коробки. Это давало им защиту от прямых лучей солнца, но не более того.
— Что мы должны делать, — сказал Риглер, — так это действовать по очереди. Один из нас остается здесь, а другой пережидает это в кондиционированном воздухе шаттла. По крайней мере, тогда мы оба не будем жариться.
— Нури сказала нам оставаться здесь, — сказал ему Панг. — Нам лучше не покидать наш пост.
— Послушай себя.
Панг пожал плечами. Он продолжал всовывать голову и плечи в дверной проем.
Там было намного прохладнее. Заманчиво.
— Мы можем переждать это там, — oн проверил сканером. — Там двадцать градусов по Цельсию. Комфортно.
Риглер проигнорировал его. Он снова попытался связаться с Нури. Ответа не было.
— Либо у них проблемы, либо наш сигнал не проходит.
— Возможно. Кто знает, из чего сделана эта штука? Может, гасит наш сигнал.
— Что ты делаешь?
Панг был уже внутри.
— О, Боже. Заходи сюда. Здесь так хорошо.
— Вот дерьмо. Я не пойду туда.
— Здесь прохладнее.
Риглер покачал головой, но не очень уверенно. Он чувствовал, как холодный воздух вырывается наружу. Это было, как стоять перед открытой морозильной камерой. Ощущение было чудесным. Он вдруг не смог придумать ни одной веской причины, чтобы остаться снаружи… на самом деле, он чувствовал непреодолимое желание зайти внутрь. Он не мог осмыслить это, да и не пытался.
Он проскользнул внутрь вслед за Пангом.
— О, Боже, вот это уже лучше.
— А я о чем? — сказал Панг. — Держу пари, чем дальше мы будем заходить, тем круче будет.
Риглер собирался сказать ему, что он сумасшедший, но в этом был смысл. Хороший смысл.
— Веди, — сказал он.
Пройдя двадцать футов, они даже не услышали, как за ними закрылась дверь.
Они находились в комнате с трупом Млики уже два часа. Не было ни входа, ни выхода.
Слэйд наблюдал, как Нури переходила от отвращения и ужаса к гневу. Она бушевала. Она пинала стены. Она сняла с пояса импульсник и выстрелила в сторону двери. Это не помогло. Импульс мог прожечь шесть дюймов закаленной стали, но из чего бы ни была сделана эта штуковина, он даже не нагрел ее. После этого она впала в истерику, кричала и вопила, истощая свой импульсник непрерывными вспышками. Затем она швырнула его в стену. Когда ее коммуникатор не смог связаться с остальными снаружи, она швырнула его тоже в стену.
В конце концов, она привалилась к стене и обхватила руками колени.
— Моя вина, — пробормотала она. — Это только моя вина. Я знала, что это плохая идея — приходить сюда. Я чувствовала это. И все же, я была обязана это сделать. Я проигнорировала свой здравый смысл и послушала тебя. Я должна была предугадать. Теперь Млика мертва, и это моя вина.
Слэйд не был оскорблен ее словами. Она обвиняла его, но это было неважно. Ей нужно было обвинить что-то или кого-то, и она обвинила его. Потому что она не понимала неизбежности ситуации. Если бы его там не было, она бы привела туда Млику, как и он. Металлический линг не может игнорировать притяжение магнита так же, как она не могла игнорировать притяжение коробки.
Да, да, — подумал он. — Тот, кто проектировал эту машину, прекрасно это понимал. Они учитывали привлекательность неизвестного для человеческого животного.