Они были в лазарете на территории комплекса, и Айсли, после того как достаточно успокоился, только что закончил свой рассказ. Возможно, они, не поверили бы в это, если бы не тот факт, что они все еще не могли связаться с подстанцией № 6. Уолкер, одна из бурильщиков, расхаживала взад-вперед, выглядя явно неженственно со своим засаленным комбинезоном и перепачканным маслом лицом.
— Так ты оставил его там? — недоверчиво спросила она. — Ты оставил его там с… с этими штуками?
— У меня не было выбора, — сказал Айсли. — Ты знаешь, это как когда природа сделал тебя женщиной, и ты не смогла отрастить тот член, о котором всегда мечтала.
— Пошел ты, — сказала Уолкер, надвигаясь на него. — Черт возьми, застрять здесь, в этой гребаной печи, и слушать твое сексистское дерьмо. Меня тошнит от этого…
Гавлек встал между ними.
— Успокойся, Уолкер. Я должен спросить — они выглядели, ну… интеллектуально развитыми?
Айсли сказал ему, что не может точно сказать.
— Я был слишком занят, пытаясь вытащить оттуда свою задницу, — его лицо было исхудавшим и бледным, глаза налились кровью. — Хочешь, можешь послать Уолкер с тестом на IQ, раздать несколько гребаных карандашей и посмотреть, как они себя покажут.
Уолкер уставилась на него, кипя, словно гусь в кастрюле.
— Чертов мудак.
Айсли послал ей воздушный поцелуй.
— Ты просто хочешь меня.
— Хочу тебя? У тебя член не больше, чем у таракана, Айсли. Ты не сможешь заставить кончить и старую мышь.
Айсли смог рассмеяться, чувствуя, как из него уходит часть напряжения.
— Видишь это, Скип? Чертовы женщины. Стоит им разозлиться, как они тут же начинают высмеивать твой член. Но это не сексизм, нет, сэр. Но ты или я? Если мы скажем что-нибудь об их отвисших сиськах или о том, что у них такая большая дырка, что она развевается на ветру, мы сразу же становимся сексистскими свиньями.
— Ты и есть сексистская свинья, — сказала Уолкер. — Если небо голубое, ты хочешь, чтобы я назвала его зеленым?
— Нет, конечно, нет. Говори правду, чертова корова.
Уолкер выглядела так, словно у нее в заднице сидел не только один большой жук, но и он только что родил, и места там было в обрез.
— Ты, блядь…
— Полегче, вы оба, — огрызнулся Гавлек, которому надоели их постоянные препирательства. Он потянул шею, как делал в моменты сильного напряжения и покачал головой. — Установка находится здесь… сколько? Восемь-девять лет? И за все это время я видел только траву. Ни жуков, ни животных, ничего. Откуда эти твари взялись?
Это был хороший вопрос. За двадцать лет до этого, Сигни-5 была обследована роботизированным зондом. Через пять лет после этого, туда спустилась исследовательская группа. Они не нашли ничего, кроме травы и нескольких простых форм жизни под поверхностью, где была вода — микроорганизмы, грибки, простые черви. Больше ничего. Они даже попытались колонизировать планету, но отказались от этой затеи меньше чем через год, когда слишком много людей продолжало теряться в пустошах.
Компания купила планету, чтобы эксплуатировать минеральные богатства.
Этот проект только начинался. Но на Сигни-5 никогда не находили насекомых.
— Я имею в виду, эти твари были здесь всегда? Прятались? Но если они такие чертовски злобные, почему они не нападали до этого?
На этот вопрос не было ответов.
— Хороший вопрос, — сказал Гавлек, проведя рукой по редеющим белым волосам. — Я должен изучить эти штуки. Если мы установим контакт, я напишу чертову книгу.
Двое из обслуживающего персонала уже появились, Дженсен и Бродер.
Они ничего не говорили, просто слушали.
Гавлек сказал:
— Компания будет в бешенстве. Нам придется закрыться. Компании придется послать сюда несколько «яйцеголовых», чтобы они все проверили. Вы знаете, как это бывает.
Уолкер встала.
— Все хорошо и замечательно, Скип. Но если ты пошлешь сообщение сегодня, они будут здесь не раньше, чем через шесть чертовых месяцев, и мы все это знаем. Если у нас там есть какие-то мерзкие жуки, убивающие людей… ну, черт, мы не можем просто сидеть, засунув палец в задницу, во имя науки. Я из Арканзаса, парни. У нас там есть свои жуки, обычно мы их раздавливаем.
Айсли просветлел.
— Вот именно. Поверь мне, Скип, эти мамаши злые.
Дженсен и Бродер хрюкнули в знак согласия.
— Как я это вижу, — сказала Уолкер. — Мы должны спастись. К черту этих жуков.
Гавлек все обдумал, понимая, что его сдерживают правила, но также зная, что Компания четко придерживается следующих правил — защищать проект и его работников любой ценой. Другими словами, наука — это здорово, и маленькие зеленые человечки — это замечательно, но если они мешают зарабатывать деньги, придется пролить всю зеленую кровь.