Пальцы Урмански забегали по сенсорной панели.
— Хорошо, начинай.
— Приветствую вас, Сигнаны. Я — Гавлек. Я прибыл с планеты Земля, в системе Солнца. Мы не желаем вам зла. Наши намерения мирные. Пожалуйста, ответьте.
— Отведите нас к своему лидеру, — сказал Айсли.
Урмански отправил сообщение.
Звуки прекратились.
Уолкер вскинула руки.
— Да что с вами такое, люди? Мы говорим о жуках, — бушевала она, чувствуя себя последним человеком в генофонде. — Давайте опрыскаем их, давайте раздавим их. Вы же не ведете переговоры со сверчками, черт возьми.
Но никто не обращал на нее внимания.
Айсли уже собирался сказать что-то умное, подготовить ответный ход, но тут по проводу пронесся резкий, визжащий звук. Это было неприятно, звеняще, но не угрожающе. Но все в комнате ощутили его до костей — ужасную, чужеродную какофонию, которая высасывала кровь из их лиц и заставляла скрежетать зубами.
И тут все закончилось.
Полная тишина.
Стемик просто сидел, кивая.
— Мы можем сделать вывод, что они либо обладают интеллектом, либо просто реагируют на посылаемые вами звуки. На шум… он действительно ничего не доказывает.
Но Уолкер не была так уверена.
— Это доказывает, что у них есть передатчик, не так ли?
— Разве ты не можешь зафиксировать его, Урмански?
Он только покачал головой.
— Он идет не из одного места, а из многих. Я не могу точно определить, — он вздохнул. — Я даже не улавливаю никаких энергетических импульсов. Если у них есть передатчик, я понятия не имею, как они создают этот сигнал, усиливают его или направляют.
Уолкер отвернулась.
— Уолкер, да что, блядь, опять не слава Богу?
— Есть мысли, Стемик? — спросил Гавлек.
Он тонко улыбнулся.
— Несколько. Мы должны рассмотреть возможность органической технологии.
Все глаза были устремлены на него.
— Под этим я подразумеваю технологию, не похожую ни на одну из тех, что есть у нас. Технология, не требующая механических или электронных приспособлений. Живая технология. Я видел ее на других планетах. Некоторые из вас, вероятно, тоже. Позвольте мне упростить это, — он встал, посмотрел в окно на горящие равнины. — Некоторые из вас упоминали муравьев. Хорошо, давайте разберемся. На Земле кочевые муравьи используют примитивную форму этого. У них нет настоящего гнезда. Когда колония отдыхает, солдаты делают себе бивуаки, соединяя жвалы и ножные шпоры. Они создают живые структуры, которые защищают и укрывают остальных. Их тела — это их инструменты, их дома, их все. Я хочу сказать, что Сигнаны могут быть такими же. Эти передачи, которые мы получаем, могут исходить из их тел. Общинная коротковолновая передача, посланная нам.
В этом было что-то отрезвляющее, что-то неестественное. Должно быть, это было что угодно, только не это.
— Возможно, — сказал Гавлек. — Но есть ли у них настоящие разведданные? Они действительно общаются или просто посылают шум?
— Хороший вопрос. Эти звуки могут быть попытками выяснить, кто и что мы такое, или просто их метод обращения к нам на базовом сигнанском языке, который поймет любой хороший жук.
Снова поднялись помехи. Казалось, это был не один звук, а сотни, если не тысячи — высокие, низкие, резкие, глухие, пронзительные. Хаотичный звук. Но затем отдельные звуки слились в единое, равномерное, почти электронное жужжание, заставившее всех закрыть уши.
— Выключите! — закричала Уолкер. — Выключите! Это… это сводит меня с ума! Я не могу выносить этот гребаный шум…
Но потом все прекратилось, и ее голос стал громким и гулким. Она стыдливо посмотрела на остальных, понимая, что выставила себя на посмешище. Или, во всяком случае, так думала. Правда заключалась в том, что они все чувствовали, как это звенело в их головах, как это терзало их нервы, заставляя их хотеть заглушить это или подавить любым возможным способом.
— Интересно, — заметил Стемик, явно заинтригованный всем этим. — Словно сотни голосов, раздающихся одновременно, сотни разумов, которые внезапно объединились в одну кричащую мысль. Мозг-рой, состоящий из тысяч, но в действительности — единый мозг. Единое доминирующее, непреодолимое сознание. Невероятно.
Айсли и раньше находил Стемика любопытным, но сейчас он был просто чертовой занозой в заднице. Интересным? Невероятным? Только у яйцеголового может быть стояк на что-то подобное. Возможно, все было бы немного иначе, если бы он увидел, как они нависли над Холлиманом, вонзая в него свои жала.